Солнце уже садилось, освещая теплым светом массивный треугольник, возникающий сразу напротив выхода из метро. Чистая геометрическая форма без масштаба делает этот объем абстрактным и вечным. Обветренные каменные блоки складываются в простое и одновременно величественное сооружение… Для чего я вышел на этой остановке? Что я должен здесь увидеть?..
Раздался звонок моего айфона.
– Где ты? – спросила Галя.
– Уже в метро, скоро буду.
Солнце быстро спускалось за силуэты Вечного города, который Леша так любил. В последний раз я посмотрел, как небо за пирамидой плавно растягивается в розово-желтый градиент, и развернулся к метро.
А позже понял: это был знак – я увидел памятник Букалову…
Ариведерчи, мой дорогой друг!
Дома мы звали его «Букалов». Чтоб не путать. По фамилии. Я, его пасынок, и он, оба Алёши. Оба Алексеи Михайловичи. У мамы на работе даже был смешной случай. Кто-то из сотрудниц сказал: «А я знаю пару – он Петров и она Петрова!» А другая говорит: «А я знаю пару – он Александр и она Александра!» И тут мама: «А у меня сын Алексей Михайлович и муж Алексей Михайлович…»
Мы вообще ужасно много смеялись. Хотя тогда, в годы застоя, часто было не до смеха. Но Букалов был одним из самых остроумных людей, которых я знал. К счастью, мне довелось прожить с ним больше 10 лет в одной квартире. Отголосков тех старых хохм мне хватает до сих пор!
Но главное качество Букалова – он всегда оставался Гражданином с большой буквы. Помните: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!»? Вот это про него.
А в сыновней верности в мире сём Клялись многие, и не раз!
Нелегко мне было заставить себя написать несколько слов об отце. Совсем нелегко! И причина для этого понятна лишь мне одному. Постараюсь ею поделиться.
На память приходит один известный библейский сюжет. У праотца еврейского народа Иакова был любимый сын Иосиф. Худо пришлось Иосифу в молодости. Были и предательства, и скитания, и смертельные опасности. Единственное, что помогло Иосифу не сломаться, – это постоянное ощущение, что отец рядом, постоянный мысленный диалог с отцом.
История эта всегда была близка моему сердцу. Сколько я себя помню, я всегда ощущал, что отец рядом, и всегда находился в мысленном диалоге с ним. Так было в моем детстве. Так было большую часть моей жизни, когда мы с отцом были разделены многими тысячами километров и океаном. Так продолжается и теперь, когда отца уже нет с нами. Как же мне написать несколько слов об отце, если он всегда рядом, и что бы я ни сказал, всё будет сказано в диалоге с ним? Не могу же я говорить о нем прямо, если можно так выразиться, у него перед носом!
