Галя и Алёша были с Алешей маленьким, а я с четырёхлетней Машей. Она была занята своими очень важными делами, строила песчаные куличи, купалась, играла с другими детьми, и, казалось, не слышала и не слушала нас. Однако однажды, завершив кулич, она через весь пляж в как-то странно наступившей тишине громко спросила: «Папа, а Брежнев жив?» Мы все обалдели, я опешил и громко, на весь пляж ответил «Жив, Машенька, слава Богу, жив». Пляж грохнул, а вопрос вошел в историю.
И, как оказалось, вопрос-то был правильный. Через два с небольшим месяца, 4 ноября 1982 года, мы с женой полетели в Москву. В Москве была снежная буря, вылет из Риги задержали на пару часов, а потом в Москве мы часа три не могли получить багаж. Но все это время Алёша с Галей терпеливо ждали нас в аэропорту. Мы с Алешей даже вышли на полосу к самолету искать багаж, нас задержали и чуть не арестовали.
Мы ехали домой по ночной Москве. «Голоса» передали, что сняли Кириленко», – поделился я новостью с Алешей. «Не могли, не было пленума», – ответил Алёша. И вот в четыре утра мы поехали к телеграфу смотреть – висит портрет Кириленко или нет. Портрета уже не было.
А потом были четыре удивительных, интересных и захватывающих дня в Москве. Улетели мы вечером 9 ноября, так как 10-го – день рождения жены. Сели в Риге отмечать, включили телевизор смотреть концерт в честь дня советской милиции – а концерта-то и не было. «Голоса» передали причину:
Умер Брежнев.
Один из первых «уроков» для меня имел место летом того же 1982 года. Слава – мой коллега по вычислительному центру Министерства торговли Латвийской ССР, в котором я был старшим программистом, – пригласил меня в финскую баню, она была где-то между Пабажи и Саулкрасти – двумя соседними станциями северного взморья. Ну а я в благородном порыве пригласил Алешу с Галей и почти сразу пожалел и начал переживать: как это будет? Алёша и Галя – москвичи, люди высокого круга, а тут компания моих коллег, инженеров и технарей.
Плохо же я знал и Алешу, и Галю. Мы чудесно провели вечер, была замечательная баня, и, глядя со стороны, можно было подумать, что Алёша программист (ну, или старший программист), а Галя – оператор ЕС ЭВМ (мне кажется, не было должности старшего оператора). Да, они, конечно, не очень знали специальную терминологию, типа драйвера, ридеры, принтеры и прочее, но зато владели удивительным даром сердечного человеческого общения. Пригласивший меня коллега потом долго выяснял, что это у меня за такие друзья и как бы еще с ними пообщаться.
Я благодарен Алеше за знакомства с удивительными людьми, и одним из таких людей была Юля Добровольская.
Во время поездки в Москву в ноябре 1982 года Алёша взял меня к своей близкой знакомой и учительнице – она уезжала в Италию, и у нее дома были проводы. Из присутствующих там я запомнил Юрия Любимова.
Много лет спустя, в 2010 году, за пару недель до своего дня рождения (ему исполнялось 70 лет) мне позвонил Алёша и попросил уговорить Юлю приехать в Рим на юбилей. Я несколько раз видел Юлю, но не был уверен, что она меня знает и узнает, однако, набравшись духа, позвонил ей. «Здравствуйте, Юля, я Дима Крупников, друг Алеши Букалова, давайте поедем к нему на юбилей! Там и Нина Бейлина будет, и Любимов. Я за вами заеду», – на одном дыхании выпалил я.
Юля – незадолго до этого ей исполнилось 93 года – очень спокойно восприняла мое предложение и своим тихим голосом задала всего один вопрос: «Скажите, Дима, а что вы будете делать с телом, если я по дороге умру?» Я опешил, но нашелся: «Поедем на машине, так что если надо – развернусь и привезу тело в Милан».
Юля обещала подумать, и через день позвонила: едем поездом.
Я прилетел в Милан, на машине забрал Юлю из монастыря, где она отдыхала, и мы на поезде отправились из Милана в Рим. Было жарко, я старался не надоедать Юле, но все же спрашивал про ее жизнь, встречи, людей – было очень интересно.
На юбилей приехал и Юрий Петрович Любимов, и они с Юлей беседовали, а мы (ну, по крайней мере, я и еще кто-то из гостей) стояли рядом и с интересом слушали. Как вне контекста, показалась фраза Юрия Петровича: «Да, и отец старшему брату пощёчину дал». – «За что же, Юрий Петрович?» – спросил кто-то. «Да взял меня на похороны Ленина и обморозил – уж очень холодно было».
На обратном пути в Милан я попросил Юлю надписать мне ее книгу «Вместо постскриптума». Юля согласилась, и ее запись: «Мне 93 года, но у меня появляются новые друзья. Last, but not the least» – растрогала меня.
Алёша привлек меня к работе над расширенным изданием Юлиной книги, и мы очень старались преподнести новое издание Юле как подарок на ее 99-летие – 25 августа 2016 года. Но 25 июля Юли не стало. Книга тем не менее получилась замечательная благодаря Букалову и моему новому другу, Игорю Савкину, издателю этой книги.
