Но нет худа без добра: здесь Алёша и приступил к осуществлению своей идеи и начал изучать тайну африканских корней Пушкина. «В “Пушкинской Африке», – писал он, – я привожу новую, камерунскую версию о происхождении А. П. Ганнибала… Рассказывая об удивительной биографии чернокожего предка великого русского поэта, я восстанавливаю пропавшее или не очень отчетливое звено между Пушкиным и героем его романа, пытаясь восстановить ветви семьи великого поэта и проникнуть в его корни».
Факт того, что Алёша точно с исторической точки зрения и ярко как литератор выявил важность для самого поэта его африканских корней, сформулировал писатель Владимир Порудоминский в предисловии к его книге: «Африканский миф в жизни, творчестве, судьбе Пушкина нечто совсем иное, чем миф итальянский… Африка для Пушкина нечто совершенно свое, ни с кем не делимое, – не только сфера притяжения, область интересов и творческих занятий, но часть его “Я”».
Именно этого Пушкина-человека и Пушкина-поэта впервые открыл нам Алексей Букалов.
Но, может быть, венцом его поклонения Пушкину и одновременно уникальным моментом «сотрудничества» с Папой Римским было необычное действо, в котором Алексею Букалову довелось участвовать. В конце 90-х годов секретариат Иоанна Павла II пригласил четырнадцать журналистов папского пула и рассказал о готовящемся проекте. Среди них был и Алёша. Понтифик решил провести особую церемонию, в основе которой будет четырнадцать эпизодов из Библии, повторяющих соответствующее количество остановок Христа, шедшего на Голгофу.
Перед авторами стояла задача дать свою интерпретацию определенного фрагмента. Эпизоды распределялись простым способом: каждый «тащил» бумажку с названием. Алёше досталась едва ли не самая сложная тема: Иуда. Переполняемый гордостью, что он попал в число избранных и понтифик будет оглашать написанный им текст, он долго не мог найти нечто, что, как ему казалось, должно подчеркнуть экстраординарность события. И тут ему вспомнилась первая строка пушкинского стихотворения «Подражание италианскому»: «
И наконец, третья жизнь Алёши – каким он был для нас, своих друзей.
О Букалове часто говорили, что, оставаясь по принадлежности к культуре русским, он стал выдающимся римлянином. Для скольких людей, приезжавших из России, он был открывателем Рима! Это были и официальные лица, которым Алёша показывал город, что называется, «по долгу службы». И конечно, многочисленные друзья, знакомые друзей.
Так было и со мной, и моей женой Леной, когда, попав в Рим вместе с нашими близкими друзьями, которых прежде никогда не видел, мы сначала встретились в одном из его любимых (очень простых) ресторанов, а на следующий день, ведомые Алёшей, вместе осматривали Рим и затем отправились в загородную резиденцию Папы. Это были незабываемые часы, когда мы ловили каждое слово Алёши. Рассказывал он без позы и пафоса, перемежая факты и относительно простые вещи с очень глубокими экскурсами на ту или иную тему. И все это вместе завораживало. Казалось, что он жил здесь, в Риме, всегда и лично присутствовал при всех описываемых им событиях. Вспоминаю и другой визит в Рим, на этот раз с моей дочерью Джулией и ее сыном Алексом, с которой семья Букаловых поддерживала отдельно от меня самые теплые отношения. Когда Алёша в их присутствии рассказывал что-то о событиях в Италии прошлого и позапрошлого веков, Алекс, тогда начавший интересоваться историей, вдруг спросил его: «А Вы Муссолини знали лично?»
По части знания Рима и европейской культуры у Алёши был очень сильный конкурент – его очаровательная жена Галочка. В экскурсиях по римским достопримечательностям ей нет равных. Вместе они были уникальной парой и несравненными по гостеприимству друзьями. Наиболее близким выпадало счастье быть гостем в их необычной, типично римской квартире, которую иногда называли «неофициальным посольством российской интеллигенции в Риме».
Особую отзывчивость Алёши я испытал во время очень важного момента в моей издательской жизни. Я готовил к изданию книгу Натана Эйдельмана и Юлия Крелина «Итальянская Россия», никогда прежде не издававшуюся и случайно найденную в рукописи моим другом Львом Гинзбургом.
