Такие сюжеты интернациональны, вечны и не могут принадлежать только какому-то одному определенному времени или человеку, например, Алексею Толстому.
Но здесь нужно вспомнить еще о том, что идея прохождения через что-то в иной мир часто использовалась и в магических, религиозных практиках и ритуалах, и сказочном, былинном и народном фольклоре, т в легендах, слагаемых народом, популярна и злободневна эта идея и в наше время…
Это отличная приманка, «лакомый кусочек» для писателей, режиссеров, художников, всех людей, связанных с творчеством…
Если говорить о современном искусстве, то Валерия Словиковская обнаружила сходство «Золотого ключика» с популярным фильмом «Быть Джоном Малковичем» Спайка Джонза, где превуалирует та же идея двери, отверстия, через которое можно проникнуть в другой мир.
Напомню, что Спайк Джонз – зять Фрэнсиса Форда Копполы и муж режиссера Софии Копполы; молодой, но успешный режиссер, один из тех молодых талантов, которые ошеломляют новыми идеями, которым как правило, сопутствует успех. Спайк Джонз выиграл именно на этой идее обустройства дверцы, образно говоря «Двери Буратино», о котором в начале фильма зритель даже и не догадывался.
Эта заветная дверца обнаруживается за несгораемым шкафом и распахивается в тоннель, который ведет в мозг известного актера, играющего в фильме, как и Буратино в сказке Толстого, самого себя (Джона Малковича). Это тоже некий своеобразный театр.
За Малковичем можно подсматривать пятнадцать минут изнутри его самого же: как он душ принимает, курит, смотрит телевизор… Представление заканчивается приземлением где-то на окраине города.
Есть там и герои в некоторой степени подобные папе Карло, Карабасу Барабасу, Мальвине и другим персонажам толстовской сказки. Понятно, что наша жизнь построена по принципу подобия, схожести ситуаций, характеров, образов, лиц и т.д.
Но идея, а вернее одна из идей этой комедии, а как известно, нет ничего грустнее смешного, заключается в том, что человек всегда или почти всегда превращается в марионетку, рано или поздно, но это происходит всегда. Но в фильме это приводит к счастью, а не к трагедии, та же идея прочитывается и у Алексея Толстого.
Однако в образе Буратино здесь выступает женщина. Словиковская пишет: «А тем временем слегка отстраненные зрители самого Спайка Джонза забавляются, наблюдая, как в новейшей американской версии сказки про Буратино традиционный марионеточный театр исчезает под напором срежиссированной реальности. В общей режиссуре заметны следы вмешательства сексапильной, богатенькой и везучей авантюристки. В амплуа Буратино здесь блещет женщина, ищет приключений и в финале каждого пускается в следующее.»
Автор исследования о Буратино делает необычный вывод, она утверждает: «Теперь Буратино – женщина… и правило будет таким: “Все, кто пускаются в проказы и авантюры и переворачивают всё с ног на голову, превращаются в женщин”».
– Ни с места! – приказал Буратино.
– Погибать – так весело!
Пьеро, говори какие-нибудь свои самые гадкие стишки.
Мальвина, хохочи во всю глотку…
Нужно заметить, что именно литературовед Мирон Петровский8 оказался пионером-открывателем, впервые исследовав эту сказку в работе «Что открывает Золотой ключик», после чего пошла волна буратиноведения, новой науки, возникшей самым естественным образом.
Он касается темы Буратино и Золотого ключика в своем произведении «Книги нашего детства». Петровский называет «Приключения Буратино» толстовским «хождением по мукам» для детей, проводя параллели между одним и другим произведением и утверждая, что Алексей Алексеевич Бессонов – прототип Александра Блока, хотя Алексей Толстой впоследствии объяснил, что он имел ввиду не самого Блока, а его не очень удачных последователей по поэтическому цеху.
В этой работе Мирон Петровский сделал интереснейший анализ сказки А. Толстого, где есть подлинные открытия. Оказывается, Алексей Толстой воспользовался этим невинным сюжетом, чтобы расквитаться с людьми, которые ему не нравятся.
Возможно, он действительно имел ввиду только не очень талантливых адептов А. А. Блока. Однако Мирон Петровский считает, что автор «Приключений Буратино» на момент создания своей сказки еще сохранил всю неприязнь к поэтам-символистам, выплеснув ироническое и саркастическое отношение к ним на страницах сказочной повести.
По мнению Петровского в книге А. Толстого есть и прямая пародия на Александра Блока, которого не любил писатель, и на Мейерхольда, изображенного в образе Карабаса-Барабаса, который гоняет кукол с плеткой.
Современникам А. Толстого, всё это было понятно. А вот, например, кто такой Пьеро? Это сам А. Блок, а стихи Пьеро – это пародия на самого Блока и поэтов-символистов.
