И поразительная искренность героев, откровенность, которая всегда замешана на юморе, очаровывает. Мальвина учит Буратино математике… Что может быть отвратительнее для свободного мальчика, чем математика, и Буратино ведь не «ботаник» какой-то?!. Мальвина говорит: «Предположим, у вас в кармане два яблока. Некто взял у вас одно яблоко. Сколько у вас осталось яблок?» – «Два, – уверенно отвечает Буратино, – я же не отдам некту яблоко, хоть он дерись». Этот деревянный мальчишка может так живо, свободно и оригинально мыслить совсем не математическими величинами!…
Петр Вайль пишет по поводу этой великолепной сцены: «Конечно, это привет от фонвизинского Недоросля. Там Митрофану дают задачу: сколько денег пришлось бы на каждого, если бы он нашел с двумя товарищами 300 рублей? Мать Недоросля, госпожа Простакова, энергично протестует: «Врет он, друг мой сердешный. Нашел деньги – ни с кем не делись. Все себе возьми, Митрофанушка, не учись этой дурацкой науке». Вот вся книга Толстого – против дурацкой науки жизни. Против стереотипов. За жизнь против схем жизни. В этом главное обаяние Буратино.
В сказке не только много сатиры, но и юмора, эта та легкость, о которой говорил П. Вайль. Именно поэтому выходки Буратино нам кажутся очаровательными, а порою даже восхищают. Когда Мальвина наказывает Буратино, сажая его в темный чулан, он называет её дурой с фарфоровой головой и с туловищем, набитым ватой…
Мальвина хоть и кукла, но сбежала от Карабаса-Барабаса и самостоятельно поселилась в лесу в домике и «запрягла» в работу всех окружных зверей, они добывали ей еду для пропитания. Вот тебе и дура!.. Весь животный мир, птицы, насекомые были в деле, помогали ей.
Вся сказка Толстого наполнена юмором и хорошим настроением, независимо от того, какие события разворачиваются в ней. А какие прекрасные фразы встречаются в тексте Толстого: «Мальвина так широко раскрыла глаза, что оба деревянных мальчика могли бы свободно туда прыгнуть…»
В сцене сражения Буратино с Карабасом-Барабасом есть такой интересный эпизод, характеризующий Буратино, как настоящего героя, подобно тому, как мы вспоминали героическую сцену с Пиноккио, когда он спасает от смерти Арлекина:
«Карабасу Барабасу лень было спускаться вниз, он манил беглецов пальцем, похожим на сардельку:
– Идите, идите ко мне, деточки…
– Ни с места! – приказал Буратино. – Погибать – так весело! Пьеро, говори какие-нибудь свои самые гадкие стишки. Мальвина, хохочи во всю глотку…»
Это вам ни какой-нибудь социалистический реализм, а естественное обаяние чудодейственной настоящей сказки, со всеми её тайнами, подтекстами, смыслами, лабиринтами.
А «Поле чудес» существует во всех странах без исключения, это менталитет «халявы», так знакомый нам всем. Это не только советское, но и интернациональное явление. Каждый из нас хочет свое Поле чудес, причем реальное, чтобы закопать два золотых, а выкопать на следующий день, а лучше через несколько часов или даже минут целое состояние. И чтобы хватило нам, нашим детям и внукам. Как это греет душу!
Из всего этого и родилась такая прекрасная наука, как буратинология, хотя Иван Толстой и восклицает: «Долой буратино-логию!» Петр Вайль считает, что это вполне естественно, потому что буратинология рождается сама по себе, без всякого воздействия со стороны: бытовая буратинология, повседневная… Да и всякая другая разная, я бы сказал политическая, нравственная, религиозная, мистическая, философская… Вспомним такую идею, близкую сердцу многих, как обмен азбуки на билет на развлечение, наличием повседневного Поля Чудес мы уже восхищались.
Петр Вайль так замечательно выразился об этом благодатном поле, которое он видит, как всякий творческий человек, в сказочном волшебном свете: «Это же колоссальный образ – Поле чудес в Стране Дураков, где выращивают деньги. Просто сеют деньги и рвут с веток урожай, вместо того, чтобы “горбатиться, как папа Карло”, “пахать, как папа Карло”».
Это из нашей реальной жизни, очень современно. Вспомним знаменитые финансовые пирамиды, продуктово-вещевые рынки в разных российских городах, которые повсеместно называются Поле чудес, популярная телепередача «Поле чудес». Это все и есть буратинология, она существует, потому что естественно вписывается в нашу повседневную жизнь.
Петр Вайль с Иваном Толстым прекрасно объяснили как вытесанный из полена мальчик стал самым свободным героем русской культуры, закончив свою программу словами:
«Конечно, это чудо. Обычное бытовое чудо».
Вайль вспомнил о своем знакомом, который каждый раз, опрокинув рюмку, с радостным удивлением говорил: «Был поленом, стал мальчишкой». Каждый из нас причастен к чуду.
Я благодарен судьбе за то, что она подарила мне дружбу с Петром Вайлем, человеком солнечным и удивительным. Но отдельная признательность – Деревянному Человечку: именно любовь к этому сказочному персонажу объединила и сплотила нас.
