Первый тревожный для меня звоночек прозвучал во время дуэли с тем Арчибальдобером, как я его называл в имении Дроссельмейеров, он бы размазал меня, как лягушку асфальтовый каток, если бы поединок не прервал оторвавшийся тромб.
Второй звонок предупреждает, что Гендриков, по словам многих, могучий огненный маг. Даже не представляю, что со мной будет, если сойдемся лицом к лицу. Да просто скрутит меня, как мокрую тряпку, которой можно разве что вытереть заляпанные навозом сапоги.
Третьего звоночка ждать не стоит, уж прилетит, так прилетит, мокрого места не останется.
Я спустился в свою домашнюю Щель, быстро перешел к стене напротив, но прежде, чем встать на тёмное пятно, сейчас больше похожее на канализационный люк, набрал в грудь воздуха, задержал дыхание и зажмурился.
Сердце ухнуло и остановилось в тот же момент, как я провалился в тёмное и холодное, враждебное всему живому. Я падал и падал, сердце остановилось, страшно сделать вдох, я просто сумасшедший…
И тут подошвы уперлись в твёрдое. Я с трепещущим сердцем распахнул глаза, вздрогнул, ощущение такое, словно я в калейдоскопе, слишком много цветных пятен, фигур, проекций, одни застыли в неподвижности, другие перетекают друг в друга, третьи вообще исчезают, оставляя быстро гаснущий зелёный ореол.
— Драсте, — сказал я. — Я тут немного посижу в уголке, если вы не против.
Концентрация бозонной мощи, которую тут называют магией, просто чудовищна, чувствую каждым потрескивающим нейроном, словно помещён в центр мощного электрического поля.
Здесь, как понимаю, не обязательно грызть кристаллы, чтобы подпитывать тело энергией. Воздух, перенасыщенный энергией, трещит, как перед началом грозы.
Я осторожно согнул колени и сел на твердый пол, хотя по нему проходят мелкие волны, словно это не твердь, а ПНВ, поверхностное натяжение воды.
Ничего не случилось, я несколько раз медленно вздохнул, старательно успокаивая сердце, вообразившее, что я на гонках, начал старательно формировать иллюзию воды, что собирается в ком, размером с орех, а потом с мандарин. В Щели геометрия пространства другая, но всё же получилось, более того — иллюзию удавалось держать бесконечно долго, даже без подпитки, но стоило отвернуться, тут же рассеивалась.
Но без труда, как известно, под лежачим камнем дело мастера боится, и кто не работает, тот и не человек, а начальник… Через два часа, уже точнее распределяя энергию этого места, я начал лепить иллюзии, что не разрушаются вот так сразу, хотя я то и дело отворачивался, а ещё после трёх часов каторжных усилий, когда чувствовал себя выжатым, как половая тряпка, иллюзия двух массивных глыб оставалась, даже когда я поднялся на первый уровень, точнее — спустился, и вернулся обратно.
Камни остались, массивные и плотные с виду, сдвигать не пробовал, жаль разрушать такую красоту.
На первом уровне создал гранитную глыбу мне до колена. Обошел со всех сторон, полюбовался блестящим сколом с одной стороны, ещё бы, только что отломилась от большой скалы.
Проголодавшись, поднялся наверх, в здании крикнул:
— Любаша!.. Умираю с голоду!.. Что у тебя там для молодого желудка?
Стряпуха спросила в изумлении:
— Так быстро?.. И что, ваше благородие, весь хлеб съесть успели?
Я ответил несколько обиженно:
— Ты совсем меня проглотом считаешь!.. Нет, конечно. Там внизу монстры голодные, окружили, есть просят. Вот и отдал им краюху. Нужно будет взять ещё пару караваев.
Она пугливо перекрестилась.
— Господи, упаси!
— Ну что ты такая недобрая, — укорил я мягко, — Раз Господь создал монстров, то и корм им даёт, только не прямо в гнездо! Как и человеку. Можно сказать, сегодня моими руками краюшку хлеба… завтра ещё что-нить…
Она перекрестилась.
— Да, Господи, хоть сейчас можете взять, я хлеба пеку много, теперь вон сколько у нас солдат! Тоже эти… монстры.
— И крынку молока можешь, — сказал я. — Сейчас вот доем, снова пойду. Там совсем оголодали, рты разевают, как птенцы в гнезде!
Она снова перекрестилась.
— Свят, свят…
Я заулыбался, сказал добродушно:
— Да пошутил я, пошутил. Какие монстры в нашем овраге? А хлеб я брал, чтобы жукам бросить. Там их туча, громадные, кусачие. Думал, руду какую полезную отыщу, пока они хлеб жрут, но ничего там нет. А овраг этот закрою плитами, чтобы жуки наружу не вылезли.
Щель в самом деле закрою плитами, когда стены возведу и к особняку пристрою. Не стоит, чтобы ещё у кого была даже возможность туда заглянуть.
Созданная мною глыба в Щели высится на том же месте, потрогал, настоящий гранит. Ну до чего же я хорош! Такая иллюзия упадет на ногу, больше танцевать не возжелаешь.
Попробовал в поместье создать такую же, получилось. Продержалась трое суток, потом исчезла. Я вскользь объяснил небрежно, что перестала соответствовать моему художественному вкусу.
Сюзанне понадобилось в столицу, часть моих документов нужно заверить в инстанциях. Я сам сел за руль, мне тоже нужно лично заскочить в зельевую лавку. Тадэуш так и остался в особняке на Невском, а Антуан пусть пока отдохнет или поупражняется с моими гвардейцами.
