Ваенга моего отца полностью

Вылетая на очередное боевое задание, младшие лейтенанты Штеменякян и Тищенко, а также сержант Козиев не думали, что проживают последние мгновения жизни, отведенной им на земле, и что навеки попадут в списки геройски погибших. Но смерть возвеличивает человека, навсегда сохраняя его светлый идеал защитника Родины и отважного воина, а не простого русского парня. Такого же, как и все – верного товарища, немножко разгильдяя или выпивохи, отчаянного весельчака, любящего приврать для красоты словца – в списках погибших они навсегда останутся героями…

***

На Северном флоте противник имел мощные корабли с усиленным корпусом для плавания в ледовых условиях. Одно попадание легкого снаряда не могло привести к потоплению подобного корабля или нанести серьезные повреждения даже таким, казалось бы, «консервным банкам», как норвежские вооруженные сейнеры и траулеры. Потопить его можно лишь с применением тяжелых авиабомб или авиационных торпед.

И здесь боевой полет самолета-торпедоносца, и торпедная атака всегда принимали резкие формы столкновения с противником. Летчик при подходе к цели снижался до тридцати метров над уровнем моря. Пустить торпеду с большей или меньшей высоты нельзя: она или переломится при ударе о воду, или зароется в грунт. Штурман подавал команду летчику для вывода самолета в точку сбрасывания торпеды. На этой высоте, едва не касаясь на разворотах крылом поверхности моря, экипаж тяжелого торпедоносца входил в зону жесткого зенитного огня. По самолету стреляло с кораблей все, что может стрелять. Победителем выходил только мужественный, в совершенстве владеющий своим самолетом летчик.

Атакующая группа обычно состояла из летчиков одного подразделения, спаянных чувством товарищества и взаимного доверия, легко понимающих замысел своего командира – ведущего. Число самолетов в группе определялось обстановкой: ведь нужно было решать три задачи одновременно: атаковать корабли и истребители противника, а также средства немецкой противовоздушной обороны.

На этот раз торпедоносцам повезло: их торпеды попали в цель и развалили вражеский транспорт водоизмещением 8000 тонн, в считанные минуты скрывшийся под водой. Почти все экипажи вернулись на свой аэродром, а высланный в район атаки воздушный разведчик подтвердил уничтожение транспорта.

И только Аэрокобра младшего лейтенанта Харкевича потерпела катастрофу – как это произошло, мы не узнаем никогда – холодные воды Баренцева моря навсегда скрыли свою тайну.

11.05.44

2 полк

Аэрокобра

р-н Цып-Наволок

+мл.л-нт Харкевич

потерпел катастрофу

***

Изучая записи в летной книжке отца, понимаю – основная работа истребителей полка – охрана бомбардировщиков и торпедоносцев, сопровождающих караваны Ленд-лиза.

Нагруженные тяжелыми торпедами, они бомбили и уничтожали вражеские корабли, разрушали порты. Неповоротливые и неуклюжие махины не могли на равных вступать в воздушный бой с истребителями, и если немецкий летчик во время боя наносил урон торпедоносцу, то пилота сопровождающего его истребителя, в данном случае – Аэрокобры, ждало суровое наказание. Однако в летной книжке моего отца нет ни одной такой записи:

«11.5.44 г. – Аэрокобра

Сопровождение 6-ти торпедоносцев в район Свартнэс.

Задание выполн. Вели в/бой с «МЕ-109».

Обеспечено потопление 1 тр. 8000 тон.

Опер. Св. шт. ВВС СФ № 132.

Командир 2 аэ 255 иакп капитан Самарков.»

Как вспоминал один из пилотов 255 полка, все знают, что «прикрывать сложнее штурмовиков. Они очень низко ходят. Я же не могу идти рядом с ними – собьют. Забрался выше – их не видно на фоне леса или снега, очень легко потерять. Бывало, что и мессера к ним проскакивали. Слышишь по радио: «Шапки-шапки, нас атакуют! Прикройте!» Тогда ныряешь вниз, к группе. А с бомбардировщиками хорошо – они летят на трех-четырех тысячах. Мы идем чуть выше, а то и рядом: «бочку» закрутишь перед ними, для поднятия бодрости духа».

«13.5.44 г. – Аэрокобра

Сопровождение 4-х штурмовиков в район Яр-Фьорд.

Задание выполнено.

Штурмовали мелкие суда противника.