На следующий день наш кубрик опустел. Африканцы покинули кубрик и ушли к корпусам фильтра и администрации базы, там их ждали уже автобусы. Возились долго с перекличками, документами, потом вещами, построились и расселись по автобусам. Одним словом, нас осталось совсем никого в кубрике третьего ШО. Если я скажу человек семь, то, наверное, семь и было, но не более. Однако были наши люди еще в палаточном городке, причем очень немало.
Раза два просил я Палея побыстрее отправить меня в Бахмут, так как была мысль, что наша тройка туда войдет рано или поздно. И по завершению пребывания на базе, набрав необходимое количество галочек и плюсов в «журнале отметок личного состава», я, встретив в умывальной комнате Палея, сказал ему:
— Готов ехать, там уже у вас, наверное, список и по мне пришел. Отправляйте меня в Бахмут или под Бахмут, но только штурмом, в окопы, на активную работу.
Палей кивнул мне и ушел. Следующая команда собиралась ехать через день, и мне осталось один день только подождать.
За день до отъезда познакомились с бывшим замполитом с Гайки, это база «Вагнера» в ДНР. Ее официальное название «Шахта имени А. И. Гаевого» — это когда-то было угледобывающее предприятие в Горловке. Наверное, через эту базу добрый состав вагнеровцев прошел, многие там побывали. Так вот на этой базе был замполитом когда-то и мой знакомый Сергей. Странно, обычно все помнят бойцов по позывным, а вот он мне как Сергей запомнился. Я его потом всегда «замполитом» и называл. Сергей жил в Москве уже лет пятнадцать, сам был откуда-то из Сибири и пошел воевать исходя из своего мировоззрения. Рассказывал мне, как приходилось в качестве замполита на Гайке работать и как потом его перебросили под Бахмут в окопы простым штурмовиком:
— Сам знаешь ведь, что в «Вагнере» ты сегодня командир или замполит, а нужны люди в штурмах, то и в штурмы перебросят, или наоборот из штурмов на должность какую-нибудь, — рассказывал мне Сергей.
— Как с кашниками у тебя там? — спрашиваю.
— Кашники, они хитрые. Все время старались наладить со мной отношения, чтобы я им выдал получше одежду или спальники, или там чая. Но, говоря о них, пятьдесят на пятьдесят, в общем как все люди. Много про них говорят просто. Люди как люди. Три месяца я пробыл в первый раз. Два месяца замполитом и с месяц продержался штурмом, ранили в руку. Залечился и сюда снова.
— Не жалеешь?
— Нет. Совершенно не жалею. Что есть жизнь? А жизнь вся наша игра, и сыграть надо на все сто в этой жизни, и ни о чем не жалеть. Как можно жизнь прожить тихо и ни в чем не участвовать? Ради чего тогда жил? Судьба благоволит активным… — так рассуждал замполит, и смотрел я на него тогда, думая о том, что на таких активных и неравнодушных людях СВО и держится.
Да, одни активные люди отправились на фронт воевать с оружием в руках, а другие принялись им помогать активно в тылу. Так, за время спецоперации родилось настоящее волонтерское движение, которое начиналось еще в 2014 году, а по-настоящему завершило становление в 2022-м и последующие годы. Во время спецоперации родились целые коллективы энтузиастов, разрабатывающих без господдержки разные технические устройства для войны, например, беспилотные системы разведки и нанесения ударов, а также системы связи и другое. За время спецоперации родились общественные организации, состоящие из родственников погибших, — эти организации собирали гуманитарную помощь, и силами таких организаций такая гумпомощь доставлялась на Донбасс, силами таких организаций изготавливались для бойцов теплые вещи и маскировочные сети и другое, и эти же организации опекали тех, кто потерял в спецоперации своих близких. За время СВО родился целый слой независимых, талантливых военных блогеров и военкоров, начавших освещать военные события на Донбассе со своих каналов в Телеграм.
