— Понятно. Если ты инженер и работал на заводе, и если нас распределят на С-60, как тут нам обещают, хотя я этому не рад и постараюсь все равно в штурмы перевестись, то тебе обязательно надо стать командиром. С-60 — это техника, а техника — дело серьезное, и у нас нет времени на выбор, здесь нужен грамотный человек, который всю жизнь с техникой и работал. Значит, сама ситуация тебя ставит командиром, если мы на С-60 будем распределены, — объясняю я ситуацию Токарю. — А насчет украинцев что думаешь? — спрашиваю я его.
— Я сам ростовский и знаю этих украинцев неплохо. Встречался с ними. Давить-то их надо, вот и приехал давить. Они нам чужды со своими идеями. Думаешь, они язык украинский хорошо знают? — чуть улыбается Токарь. — Нет, ни хрена они его не знают и с трудом им владеют сами порой. Вот, к примеру, если им задают вопрос на украинском языке, неоднократно замечал, то между вопросом и ответом проходит очень много времени, так как они зависают, вопрос на украинском в голове на русский язык сначала переводят, а потом отвечают уже на украинском или русском. Им еще вопрос на украинском в голове своей перевести сначала на русский надо, а потом еще и по-украински ответить, к примеру. На это все время уходит. Украинский язык — это все у них блеф, типа мы свободный народ и язык у нас свой. Ничего подобного. Между собой они все на русском говорят, только акцент выдает их, — так рассуждал Токарь.
Уже ближе к двенадцати часам дня часть из тех, с кем ехали мы сюда, разобрали. Понимая, что здесь можем зависнуть и на сутки, и на двое, а то и на более, я не беспокоился, так как все равно одна дорога, думал я, — на передовую. «Два или три дня ничего не решают, успеем», — рассуждал я. В этот же день вызвали в кабинет на первый этаж, где записали мой позывной и сделали фото обычным смартфоном. Гайка все же изменилась. Так, первый этаж хоть и не пустовал, но большинство кабинетов и склад, ранее работавшие почти круглосуточно, были закрыты, как закрыт и кабинет медиков, а неработающий до этого туалет, с настоящим гражданским унитазом, заработал прямо в помещении. Напомню тем, кто читал первую книгу, что ранее в туалет ходили на улицу. Ночь переночевали на Гайке.
8 апреля 2023 года, утро. Смотрю на часы, без десяти шесть. Встаю и здесь же, на полу перед своей лежанкой, ставлю себе подставку для подогрева воды. Наливаю из полуторалитровой бутылки в железную кружку воды. Распаковываю круглую таблетку сухого спирта, беру ее пальцами левой руки и, держа под ней правую руку с зажигалкой, подпаливаю ее. Край таблетки сухого спирта начинает обнимать сине-красный язычок пламени. Кладу таблетку на подставку. Затем ставлю на края лепестков подставки кружку. «Буду пить крепкий чай, а потом надо что-нибудь обязательно поесть», — размышляю я так. После шести утра уже многие ходят или едят из своих пайков. Все ждем чего-то, и «это чего-то» может быть сейчас утром, а может быть в обед, а может быть и вечером. Ближе к десяти часам дня в залу входит кто-то из старших и начинает называть позывные. Люди, услышав названные позывные, начинают собираться — надевают бронежилеты, разгрузки, каски, заправляют свои спальники и крепят их к рюкзакам. Но нас еще много здесь остается.
— И все здесь так… Конфеты целыми коробками, сигареты коробками, — комментирует Токарь происходящее вокруг него.
Я понимаю, что он впервые в такой ситуации, и его все это не нервирует, а, наверное, больше интересует все вокруг, это как любопытство, что ли. Он для себя открывает здесь, так скажем, новый мир…
Однако самое интересное все же было здесь не в апреле 2023-го, а тогда, в 2022-м, и жаль, что не успел охватить все самое интересное Токарь в этой войне. Бывает так, уважаемый читатель, что вот явится иногда человек на войну, а большинство активных действий уже завершилось, и чтобы на активность боевую попасть, это еще постараться надо… Могут и в спокойное место определить, довоевывать, так сказать, хотя слова «спокойное место» здесь я употребляю как условность, большую условность. Война, она и есть война. Однако часто и как правило судить по одному клочку впечатлений о большом деле не стоит. Чтобы понять суть дела, всю его эмоциональную, или, так скажем, психологическую составляющую, со всеми самыми интересными картинками происходящего, необходимо побывать в самом пекле происходящего.
И вот, ближе уже к обеду, часам к двенадцати дня, заходит к нам очередной старший и объявляет всем:
— Господа! Кого называю, собираемся и выходим. Машина ждет на улице… Алекс!
— Здесь, — раздается у меня за спиной голос замполита.
— Токарь!
— Здесь!
— Кавун!
— Я-я, — послышался голос моего знакомого где-то сзади меня.
— Фокс!
— Здесь…
— Провиант!
— Здесь! — громко я подаю свой голос и начинаю вставать со своих нар.
— Хакер…
— Здесь…
— Скат!
— Здесь я.
