Эти блогеры, которые ранее никак не относились к оппозиции и не относили себя ни к какому политическому движению, начали выражать свое видение на политику и войну, указывая на ошибки Генштаба, нерадивых командиров или предлагали пути решения проблем на СВО, а также вели информационную борьбу с противником и помогали нашим военным на Донбассе информацией или гумпомощью. Спецоперация заставила говорить правду о стране тех, кто ранее не решался этого делать, спецоперация заставила думать и говорить о целях страны и народа, спецоперация заставила говорить правду даже чиновников и депутатов, хоть им было это делать часто не просто, и часто они попадали из-за своих речей под прессинг общественного мнения. Спецоперация подняла неравнодушных людей из самых глубин народа, и сам народ заговорил устами этих людей. И больше того, спецоперация заставила миллионы людей задуматься о том, правильно ли они живут и, может быть, что-то надо менять в стране… Хотя бы задуматься, поставив под сомнение старые конструкции, созданные из старых советских палок и прогнивших досок. Многих спецоперация заставила снять свои маски, и многих, многих эта война заставила увидеть истинное лицо тех, кто ранее еще представлялся им олицетворением всего самого святого. О-о, нет же, все не зря, все не зря, теперь же главное, чтобы эти миллионы не забыли приобретенный ими опыт и знания.
И вот настал день, когда вещи уже были собраны, и мы готовились к отъезду за ленточку. В этот день я заполнил, как это было и принято, доверенность на получение моей зарплаты и других выплат за командировку на свою супругу, Татьяну Владимировну. Мать моя уже была в возрасте, а дочь еще слишком юная, а супруга моим доверием обладала большим, человеком она была более чем разумным, деловым, и в ней я потому не сомневался.
На полигоне в морских контейнерах, что находились около столов для чистки оружия, это напротив входа в палаточный городок, мы получали оружие. В этой командировке нас экипировали сразу на базе, не как в прошлый раз по приезде на Донбасс. Стоим в очереди за автоматами Калашникова у входа в контейнер. Выдают автоматы два здоровых мужчины, лет по сорок с лишним обоим. Трое передо мной стоят, мы ждем своей очереди, пока люди получают автоматы. Получил — вышел, следующий — таков был порядок выдачи оружия. Вижу по получившим уже автоматы, что оружие выдают новое. И вот трое нас, стоим, а мужчина, тридцати лет еще нет, входит в контейнер, и ему выдают «калашников» с деревянным цевьем и деревянным прикладом. Он берет в руки автомат и пытается сказать мужикам:
— М-м-м, м-мне бы с пластиковым… вот тот… Можно, а? — говорит он так неуверенно, что те аж обомлели от такой скромности и решили пошутить:
— На колени!!! На колени, и тогда с пластиковым прикладом получишь автомат, сын мой!
Мы просто после таких слов захохотали, заулыбался и тот скромный боец тоже. Сотрудник, что был на выдаче оружия, после произнесенной им шутки быстро повернулся к пирамиде с автоматами и выдал спрашивающему автомат с пластиковым прикладом и пластиковым цевьем. Однако этот добрый случай, произошедший перед серьезной поездкой в командировку, повысил нам настроение. Да, во всем находят люди юмор, даже в этом… Часто люди там учатся шутить даже так, что у десятков миллионов граждан может вызывать только тревогу и порой страх. Человек ко всему привыкает и находит во многих вещах элементы сатиры или беззлобного юмора. Дошла и до меня очередь. Я попросил сразу автомат с деревянным прикладом и деревянным цевьем. Почему именно такой автомат мне понадобился, я уже объяснял в первой своей книге. Каски получили здесь же. Разгрузки получали уже в канцелярии у Палея. Стандартные зеленые разгрузки, и к ним обычный резиновый жгут кирпичного цвета, а также упаковки бинтов — ПП или БП. Бронежилеты же получить предполагалось на базе за ленточкой. Форма была у меня полностью своей.
В этот день перед отъездом, уже в первой половине дня, наш кубрик наполнился сотрудниками, прибывшими из палаточного городка. Большие рюкзаки, «калашниковы», а где-то разгрузки лежали на кроватях, а вот аптечка, а вот еще бойцы, которые пакуют что-то в рюкзак, очередь в канцелярию и хождения с бумагами, доверенностями на получение командировочных выплат родственникам и многое другое — так выглядел наш кубрик и коридор, где находилась дверь в канцелярию третьего ШО.
Настроение у меня было хорошим. Я позвонил в этот день жене и сказал, что следующего звонка пусть не ждет и что в случае чего сам позвоню при удобном случае. Супруга моя уже знала, что такого случая может и не быть, и что если не звоню, то значит, все в порядке.
