Я встаю со своего места и вижу, что далее по нашему ряду вверху на досках стоит моя железная кружка с чаем. Вчера как поставил перед отъездом на Юпитер, так и стоит. Удивился я. Кивнул ему, улыбнулся этой удачной шутке и сел снова на свое место…
— На позицию или как? — спрашиваю мужчину.
— После ранения, из госпиталя, на позицию. А ты? — спрашивает он меня.
— А я после отпуска снова на передовую собираюсь.
— Ты контуженый? — спрашивает он и смотрит на меня недоумевающе, намекая мне, что только полностью ненормальные или контуженые туда по доброй воле идут.
— Ну, во-первых, мы все имеем контузию, так как от прилетов арты и мин хохлятских у всех легкая контузия есть, и потом я еще из гранатомета работал, — решил я ему серьезно ситуацию объяснить, — а насчет возвращения на передовую, так почему бы и нет, еще повоюю, силы есть.
— Насчет контузий, это да, у всех легкая, но есть, — кивает мне мужчина, — я вот сейчас срок выработаю, кашник я, и уеду домой, — объясняет он мне про себя.
Мы еще друг с другом достаточно долго разговаривали, и он мне всякие сатирические и юморные истории рассказывал, и так умно рассуждал, что я даже заслушался. А потом, расставшись с ним, я чаем привел себя в бодрое состояние, затем пошел ко всем сидящим у телевизора, но не для того, чтобы разговаривать с кем-то, все равно все наши молчаливы были, и не для того, чтобы телевизор смотреть, а просто чтобы пройтись, размять ноги — лежать совсем не хотелось. Присел в деревянное кресло. Смотрю на движущиеся фигуры на экране и думаю о своем.
— Провиант! А где Провиант?! — заходит сотрудник в залу и ищет глазами, как я понимаю, именно меня. Потом находит меня взглядом и продолжает: — Сволочь! Вот гад! — и при этом улыбается, и я в нем, господи (!), узнаю того самого водителя с «Урала», с которым еще в августе 2022 года проходили в Молькино спецподготовку и с которым вместе 2 сентября 2022-го уезжали за ленточку из того же Молькино. Я встаю и направляюсь к нему.
— Черт тебя побери! Что ты здесь делаешь, все же уже наши дома?! — говорю я ему удивленно, ведь уже апрель 2023 года.
— Это ты что здесь делаешь, ведь все уже наши дома?! — парирует он, на что сидящие около меня просто громко и весело засмеялись. Получалось, что, по его разумению, я должен уже давно быть дома, а по моим рассуждениям, он также должен быть уже дома, так как контракт у него закончился по всем срокам, и наших, тех, кто был из нашей команды сентября 2022 года, я еще в марте 2023-го в Молькино видел, кто в отпуска уходил поздно. А этот водитель то ли «Урала», а то ли КамАЗа вообще, похоже, даже в принципе не собирался в отпуск.
— Так ты работаешь? Но у тебя контракт закончился, ты уже восьмой месяц здесь, получается. Я видел наших в Молькино сейчас, их отпустили в отпуска с опозданием.
— Меня в отпуск не отпускают. Не знаю, что происходит, но даже не заикаются ни о чем. Просто работаю пока. Все так же людей вожу. Сейчас многие почему-то зависли… А я вот смотрю на список и твой позывной «Провиант» увидел. Даже удивился. Думаю, не может быть такого, ты ведь по ранению уехал. Все уехали почти. Вот и пришел к тебе.
— Я рану вылечил и вернулся снова, — объясняю я ему ситуацию, — думал, что вас уже никого нет здесь из старого состава. Ан нет, в Молькино старшину и командира, мужика ульяновского, встретил, Абзая и еще одного из Марий Эл, он участковым раньше работал на гражданке и вместе с нами уходил за ленточку тогда.
— Понятно, — кивает мне водитель, — значит, я здесь работаю, так что здесь в случае чего буду. Если что, обращайся, чем смогу, тем помогу.
— Конечно, — отвечаю я ему.
На базе мы пробыли недолго, и уже скоро после разговора с этим водителем нас снова погрузили в УАЗ, маленький фургон, и привезли на Сатурн. Сатурн — так называлась еще одна база «Вагнера», располагавшаяся в ДНР. Точных ее координат я не знаю и сейчас, да и не интересовался. Заходим в помещение, большой тамбур, налево вход, проходим в дверь. Здесь большая прямоугольная комната, и если, войдя в комнату эту, повернуться сразу направо, то с правой стороны метрах в двух от входа еще одна дверь, а далее по стене стол, а слева вдоль стены в два яруса кровати, сколоченные из досок и деревянных брусьев. Все застелено уже спальниками. Сразу же у входа у стены скамья, на которой может уместиться человека три, а по ту сторону комнаты окна, но они все заколочены и занавешены тканью. Да, кстати, там еще у окна какая-то была тумбочка, на которой стоял старый телевизор, похожий на короб. Такие телевизоры раньше в СССР производились. Сразу же познакомились с постояльцами этого помещения, коих оказалось семь или более того, но здесь, видимо, были еще не все обитатели этого помещения. Нас пригласили пить чай, и вообще на столе из съестного было что-то, но есть не хотелось, и мы просто обустроились на кроватях, сев затем на скамью смотреть телевизор и слушать интересные разговоры бойцов.
