— А просто тебя в окопах вспомнил, — при этих словах Скаута я понимаю, что бойцов отобрали для работы на С-60 прямо с передовой, из окопов фактически их вытащили и направили на учебу.
— А что в окопах? — с удивлением и усмешкой спрашивает у Скаута боец Большой.
— А то, что там, на передке, ты очень хмурый что-то ходил. Ни улыбок, ни шуток не было, сама серьезность, да и только, а как уже из окопов тебя вынули и на учебу мы поехали, так из тебя просто попер юмор. Смеешься ведь не переставая. Рот не закрывается.
При этих словах Большой опустил голову, и видно было, что он словам Скаута все так же улыбается, кривя нестройную улыбку, но скромность строит из себя поддельную. Мне же понятно было, что парни в серьезных передрягах побывали, а там на самом передке все серьезные, ведь там обычно вопрос-ответ и вот все тебе разговоры. Не до смеха там и даже не до шуток. И когда так бывает, что человек неожиданно даже для себя выбирается из такой ситуации в более спокойную обстановку, его сразу же несет на разговор, на юмор, хочется шутить, это как бы прорывается все наружу у человека то, что было до этого далеко спрятано самим организмом. Это психология. Представьте себе, что вы только-только были в земляной яме и рядом с вами где-то находился смертельный враг, и тут вдруг неожиданно вы попадаете в спокойную обстановку тыловой базы, а потом еще при перемещении с базы на базу наблюдаете через борт грузовика, везущего вас, что там за бортом дома жилые, пятиэтажки даже или магазины. И здесь сам организм начинает радоваться переменам, и потому вот улыбка и не сходит с лица Большого. Однако у всех все по-разному, ведь вот Скауту-то все равно было по виду на перемену обстоятельств. Скаут по этому поводу тогда сказал:
— Мне что надо? Быстрее отучиться и свалить отсюда на позиции… — так и сказал.
Потом еще говорили и рассуждали о категориях бойцов, кому какая категория присвоена. Большинство здесь были эсники, то есть сотрудники категории «С». По-моему, это предпоследняя категория набора в «Вагнер», последняя, если я не ошибаюсь, это «Т». А когда узнали, что я ашник, то Скаут выдал с усмешкой:
— Ой, дедушка на войну едет…
Его словам улыбнулись почти все, в том числе и я. Им, многим из них, странным было не столько увидеть здесь сотрудника категории Б или М[18], сколько увидеть именно сотрудника категории «А». В их сознании ашники были из того мира 2022 года, из того еще набора, и многие из них считали, что все мы должны уже заслуженно сидеть дома по ранению, быть убитыми или просто не приезжать сюда, изведав всех прелестей украинской эпопеи. Как они ошибались… так как нас вернулось много, а многие из нас еще и в отпуска даже не уезжали. Просто жетоны-то с номерами и буквами под одеждой, и когда мы, ашники, видели на ком-то эти жетоны «А», то конечно же подходили друг к другу спросить или вспомнить что-то из того 2022 года, к тому же нас сильно связывало всех Молькино.
И вот, машина наша проезжает мимо какого-то маленького населенного пункта, похожего больше на село, чем на деревню, слева от нас просматриваются одноэтажные строения, находящиеся от дороги не близко, затем мы сворачиваем направо, на проселочную дорогу. Проезжаем метров пятьдесят и заворачиваем влево. Впереди нас низкие ворота, состоящие из железных балок, рядом с которыми деревянный КПП, в котором ранее, видимо, находилась какая-то контора, так как здание КПП было совершенно не вагончиком и не будкой какой-то там, а настоящим деревянным домом, или, так скажем, деревянным одноэтажным бараком в длину метров пятнадцать. Останавливаемся, ждем, пока ворота нам откроет боец, вышедший из КПП. Здесь же рядом с КПП бегали собаки, две или три. Эти собаки уже, по всей видимости, привыкли к разным гостям и потому и никак не реагировали на наше прибытие.
Проезжаем за ворота. Здесь стоит большой бетонный корпус, высотой с трехэтажный дом. Направо, как въезжаешь в ворота, между корпусом, в котором видны трое ворот, ведущих в сам корпус, и забором нет ни машин, ни людей. Между зданием и забором, состоящим также из железных профилей, расстояние метров пятнадцать, не более того. А слева, куда мы и завернули, уже из машинных окон видны строения. Заворачиваем налево, проезжаем далее и останавливаемся метрах в трех от стены этого большого бетонного здания, сразу напротив входа в него.
Вход? Обычная железная дверь. Напротив этой двери, напротив всего этого здания метрах в двадцати пяти стоят какие-то хозяйственные строения, что-то вроде сооружений для погрузки или выгрузки зерна, а левее от него — крытое строение, как портик, представляющий собой редкие вертикальные круглые железные профили, на которых устроена крыша из жестяных листов. Этот портик в длину метров пятнадцать и в ширину метров десять. На территории возле портика видим трех человек, занимающихся ремонтом УАЗа. А там, дальше, метрах в десяти от двери в корпус и метрах в двух от его стены стоит жестяная будка, а за ней видны сетчатый забор и кустарники.
