«Время, время», – повторял себе Влад на протяжении всего пути. Это же слово он повторял вечером того дня, когда стоял на берегу Дуная и сквозь туманную пелену, окрашенную розоватыми лучами солнца, смотрел на крепость Видин, еле заметную на той стороне. Очертания мощных четырёхугольных башен и низких четырёхскатных крыш еле вырисовывались на бледно-розовом небе.
Только что окончился дождь. Потому и поднялся туман, а из-за тумана турецкий гарнизон в Видине не мог заметить пятитысячное конное войско, вышедшее к Дунаю и поглядывавшее на крепость. Влад знал, что гарнизон в крепости сильный, но турки, даже увидев пришедших румын, не осмелились бы напасть. Разве что стали бы стрелять из пушек, поэтому от крепости следовало держаться в отдалении.
Туман казался кстати, если переправляться через реку сейчас. Он мог скрыть плывущих конников, в то же время не мешая им ориентироваться по солнцу. Оставалось ещё часа два до того, как золотой диск станет багровым, а затем опустится за горизонт, как раз позади крепости.
– Мы переправимся сегодня, – сказал Влад Молдовену, стоявшему рядом.
– Лошади устали, и плыть им будет трудно, – заметил боярин.
– Я знаю, – ответил румынский государь, – но мы ведь всё равно вымокли из-за дождя. Лучше войдём в воду сейчас, а на той стороне высушимся как следует. Да и туман нам в помощь. А вот завтра погода может быть ясная.
– Те турки, что в крепости, всё равно не нападут, – заметил Молдовен.
– Если увидят нас издали, то пошлют гонца, – нахмурился Влад. – Гонец предупредит тех, за кем мы гонимся, а это нам не нужно. Если же нас заметят только на том берегу, то никого слать не станут. А даже если станут, мы перехватим.
– Да, это верно, господин, – кивнул Молдовен. – Значит, переправляемся.
Всадники плыли вместе с лошадьми. Все тяжёлые доспехи были переправлены на лодках местными рыбаками. На том берегу Влад и его люди уже не стали таиться, разожгли костры, но выставили дозоры, и не напрасно – турки всё же попытались отправить гонца. О большом турецком войске, которое недавно сожгло Северин, гонец ничего не знал, но наверняка наткнулся бы на это войско позднее.
Ночь прошла спокойно, а следующее утро и вправду выдалось ясным. С рассветом румынская армия поднялась и, быстро собравшись, двинулась в горы, которые казались куда ниже тех, что в Трансильвании, – почти пологая синяя полоска на дальней границе полей.
Скоро местность сделалась холмистой. Проезжая по дороге, конники смотрели, как в низинах серебрятся речки, окружённые лесом, а вот на верхушках холмов лес уже давно оказался сведён под пашни и луга. Удобно было следовать по верхам, обозревая окрестности – враг не подобрался бы незамеченным.
Через полдня пути встретилась ещё одна маленькая турецкая крепость, Кула. Она стояла на широкой равнине у самой чащи – четыре круглые приземистые башни, соединённые стенами. Яркие горизонтальные полоски красного кирпича в белом камне, видные даже издали, говорили о том, что эту крепость, ныне турецкую, построили не турки и даже не болгары. Ни те, ни другие не заботились о красоте крепостей. Это строение напомнило Владу о стенах города Константинополиса, виденных не так давно, – мощные белокаменные укрепления с такими же горизонтальными полосками красного кирпича.
Константинополис был уже семь лет как завоёван и теперь назывался Истамбул, что наводило на размышления. «Держава греков когда-то простиралась очень широко, но оказалась не вечной, – сказал себе румынский государь, глядя на стены Кулы. – А теперь Мехмед хочет создать другую державу, подмять под себя все прежние владения греков и присоединить новые земли, но эта держава тоже не станет вечной. Ни один исполин не вечен. Не надо бояться бросать вызов исполинам».
Небольшой турецкий гарнизон в Куле, наверное, с опаской смотрел, как большое войско шло мимо. Никто не осмелился высунуть носа из крепости. Даже гонца послать не пытались.
Следующие полдня не встречалось ни крепостей, ни деревень, а к вечеру войско спустилось в долину, где находилось селение Заечар. Жили там одни болгары, хотя это место находилось почти на самой границе с сербскими землями.
Влад не мог не отметить, что живут здесь бедно. Дома каменные, но обшарпанные, давно не белённые. Ворота старые. И даже у колодцев вертушки разболтанные, будто некому починить. Скотина в полях тощая. Возможно, жители лишь притворялись бедными, зная, что турки всегда могут взять у них всё, что пожелают. А может, у здешних болгар и вправду было брать уже нечего.
Так или иначе, но приходу румынского войска они не радовались и на вопросы отвечали неохотно.
– Были здесь турки?
– Были, – угрюмо отвечал усатый селянин.
– А куда пошли?
– Туда, – селянин указал на дорогу, что вела на юг.
– Как давно ушли?
– Позавчера.
На ночь войско встало лагерем близ Заечара. Влад допоздна засиделся у костра, напряжённо думая о предстоящей битве с врагом, в несколько раз превосходившим румынское войско по численности.
