сконцентрироваться на работе и не наделать ошибок в документах, которые буду печатать.
— Пап, а ты куда? — долетает до моих ушей Димин голос. Я прибавляю шаг, боясь, что Паша меня сейчас нагонит, и я даже не представляю, что за этим последует.
Стремительно пересекаю холл. Спасительные двери лифта — моя цель.
— Света!
Нет! Нет! Нет!
— Да погоди ты убегать!
В лифт меня буквально вносит волной гнева, исходящей от Паши. Подталкивая меня в спину, он обхватывает рукой мою талию, не давая от него отстраниться, нажимает не глядя на самый последний этаж, на который нам обоим не надо. Грачев нагнал меня почти, когда мне удалось проскользнуть в открывающиеся двери. Удача, как обычно, не на моей стороне, поэтому сейчас мы опять вдвоем в закрытом пространстве, и чтобы выбраться с минимальными потерями, надо прорваться через Пашу. Что-то подсказывает, так просто выйти отсюда он мне не даст.
Рывком разворачивает упирающуюся меня лицом к себе, впечатывает в стену под мое тихое «ох». Я продолжаю сопротивляться, бью его по рукам, трепыхаюсь всем телом и даже подумываю применить коленки. Запрещенный прием, но должно сработать.
— Тихо. Я все равно сильнее.
В подтверждение этих слов Павел вдавливается в меня всем телом. Не успеваю толком испугаться. Додразнила мужика, вон как разошелся. Глаза потемнели, ноздри раздуваются, хватка рук просто стальная. Он большой, горячий и рассерженный. Шумно выдыхаю. У меня от такой близости ноги подкашиваются, и думать трезво и здраво совсем не выходит.
Упираюсь руками в его грудь, опускаю глаза.
— Отпустите.
— Хватит от меня бегать. Я не пацан, в догонялки играть не люблю, — рычит этот невыносимый мужчина в миллиметрах от моих губ.
Я чувствую его теплое дыхания. Волоски на руках становятся дыбом, в животе разливается знакомое тепло. Я не целовалась целый год. Секса у меня тоже не было с нашего последнего совместного раза. Судя по ощущениям, мое тело истосковалось и по тому, и по-другому. Вопреки здравому смыслу я подаюсь вперед всем телом. Бедром прижимаюсь к паху Паши и вздрагиваю от осознания, как явно он меня хочет.
— Мне казалось, — говорю и облизываю пересохшие губы, — мужчин заводят подобные игры.
Не знаю, откуда во мне взялись дерзость и смелость.
Паша делает недвусмысленное движение бедрами, задевая сквозь тонкие черные строгие брюки мое самое чувствительное место между ног. С губ слетает предательский стон.
— О да. Я заведен не на шутку. Опасно играть в такие игры с голодным мужчиной, девочка.
— Так поешьте, кто вам мешает?
С рыком Паша притягивает меня к себе, вгрызаясь в мои губы, давая понять, что именно сейчас он хочет съесть. Какое-то время делаю попытки сопротивляться, просто для виду, они настолько вялые, что мне самой смешно. В конечном итоге сдаюсь.
Обвиваю руками мужскую шею, размыкаю губы, впуская его в себя.
Это просто поцелуй. Один поцелуй. Ничего такого. Мы чужие друг другу люди, которое немного сошли с ума. Иначе не знаю, как объяснить наше столкновение. Нужно обозначить границы, в первую очередь для себя. Хочу обезопасить себя, насколько это возможно, мне нужна дистанция. В этот раз, если он будет, я просто так не лягу с ним в одну постель. Прерываю едва начавшийся поцелуй, глядя в безумные глаза Паши, выдыхаю:
— Вы не подумайте, что я вас целый год ждала. У меня парень есть.
— Да? Ну и где сейчас этот твой парень?
Ненужные мысли вылетают из моей пустой блондинистой головы, когда его горячий язык скользит в мой приоткрытый рот и сталкивается с моим. Пока
Паша хозяйничает у меня во рту, мои бесстыдные руки живут своей жизнью. Изучаю его спину, пальцами обвожу лопатки, глажу шею, сминаю пиджак на его плечах. Я так соскучилась по нему, по его телу, по его горячей коже.
Он ненадолго отрывается от меня. Пристальным взглядом шарит по моему лицу, застывает на припухших губах, я порочно прикусываю нижнюю губу, смотрю на него в ответ через дрожащие ресницы. Паша пожирает меня голодным взглядом, от которого по телу бегут тысячи мурашек, быстро расстегивает пиджак, мои руки сразу скользят по гладкой ткани рубашки, обнимая его. Возвращается ко мне, притягивает ближе.
Лифт скоро доберется до своей конечной точки, а мне еще хочется повторить немного безумств перед тем, как ворваться в свою серию реальность. Но Паша не спешит возобновлять поцелуй. Протягивает руку, касается моей головы, поглаживает затылок. Хочется замурчать, как кошке, от такой простой ласки. Паша резко срывает заколку с моих волос, звук оповещает о том, что она улетела на пол.
— Эй!
— Ненавижу эту штуку на твоих волосах.
— Так все дело в волосах? — бормочу, когда он нагибается, целует мой подбородок, спускаясь к шее, слегка покусывая нежную кожу, от удовольствия мои глаза закатываются.
