— Девочка, ты идеальная. Я слетаю с катушек от одного твоего вида. Меня даже твой голос будоражит… Хочу разговаривать с тобой, хочу смешить тебя, чтобы услышать, как ты смеешься для меня. Ты такая живая, звонкая, настоящая. Хочу слушать тебя, — опять отстраняется, устанавливая между нами зрительный контакт, и жестко добавляет: — Но сначала тебе придется выслушать меня. Я хочу, чтобы то, что было между нами, наконец, отошло на второй план. Выслушаешь меня?
Киваю.
Паша снова тянется ко мне, и я встречаю его на половине пути.
Я очень по нему скучала. По его вкусу, запаху. По ощущениям, которые Паша мне дарит. Моя жизнь как будто была под фильтром «сепия» до этого момента. Теперь все заиграло новыми красками. Забурлило. Заискрилось.
Лифт плавно поднимается, нигде не останавливаясь, а мы продолжаем целоваться как безумные, отдаваясь полностью накатившим на нас чувствам.
Лифт словно заколдованный в этом здании, все самые значимые моменты этих трех недель случились у меня именно в нем.
— Здесь поговорим? — выдыхая после сумасшествия, которое мы творили последние пару минут, Спрашиваю я
Мы выходим из лифта на последнем этаже, он оказывается никем еще не был занятым и имел совсем пустынный вид. Здесь холодно, гуляет сквозняк. Кое-где лежат остатки строительных материалов. Я ежусь. Паша, увидев это, сразу притягивает меня к своему боку, чмокнув в висок. Я таю, как мороженое на солнышке, еще чуть-чуть — и опять превращусь в кисель.
— Давай не здесь? Разговор предстоит длинный…
— Согласна. Тогда где?
— Ты во сколько заканчиваешь?
— Обычно как повезет, — пожимаю плечами, — сегодня планирую уйти в восемь.
— Хорошо. Я тебя заберу. А сейчас мне пора спустится к Диме. Думаю, он уже пообедал.
Мы мягко улыбаемся друг друга, вспоминая оставшегося в кафе мальчика.
— Мне понравился твой сын.
— Ты ему тоже. Это у нас, видимо, семейное. — На этих словах Паша нажимает на кнопку, вызывая к нам новый лифт.
— Паш, я тебе ничего не обещаю. Но я послушаю, что ты скажешь, и даже постараюсь не перебивать. Только не думай, что это, — показываю на лифт — что-то изменило между нами.
Паша хмурится, но кивает.
— Я помню про парня. Но и это мы обсудим. Вечером. Хорошо?
Соглашаюсь и, махнув рукой, ухожу в сторону лестничных пролетов. Мне нужно спуститься всего на пару этажей, поэтому я решаю немного пройтись.
На работе никто не заметил мою задержку на двадцать минут. Все заняты своими делами. Я делаю себе кофе, сажусь за стол и принимаюсь перебирать бумаги с мечтательной улыбкой на лице.
Артем возвращается в офис ближе к пяти часам. Проскакивает мимо нас с Ларочкой и закрывается у себя.
Моя душа поет и танцует тверк, предвкушая поездку домой, ровно до того момента, как Артем Сергеевич не просит зайти к нему в кабинет.
Я уже несколько минут стою в ожидании, когда же Артем обратит на меня внимание. Он вышагивает по своему просторному кабинету вдоль панорамного окна и громко с кем-то разговаривает. Я не понимаю ни слова. Это какая-то смесь турецкого, английского и русского. Артем знает турецкий? Именно поэтому на встречу с предполагаемыми партнерами мы так и не заказали переводчика?
Иду в сторону дивана, стоящего в углу кабинета. Он черный, кожаный и очень мягкий. Я устала стоять на десятисантиметровых каблуках и переминаться с ноги на ногу. Рабочий день близится к концу, меня ожидает поездка домой в одной машине с Пашей. Мне очень интересно, что же он мне скажет и что может предложить. Мы будем встречаться, как все нормальные люди? На секс в номере отеля я больше не согласна. Если и начинать заново, то с чего-то большего.
Артем прощается со своим собеседником, с шумом выдыхает и как-то нервно бросает телефон на тот самый диван, к которому я держу путь.
Кабинет у Артема очень классный. Он даже предусмотрел здесь ванную комнату и собственный санузел. Иногда мне кажется, он ночует на работе. У него нездоровые отношения со своим бизнесом. Работа ему и жена, и любовница. Я мысленно уже несколько раз сочувствовала женщине, которая свяжет с ним свою жизнь.
— Не сюда.
Артем подбородком указывает на свой стол, мне приходится изменить траекторию движения. Цокая каблуками, подхожу к указанному месту. Я очень послушная. Хочу поскорее разобраться с делами и улететь навстречу своей судьбе. Босс опускается по другую сторону своего огромного дубового стола, явно сделанного на заказ, в широкое кресло, откидывается на спинку и устало прикрывает глаза.
Мне не нравится его поза.
— Что-то случилось?
— Случилось, — следует после короткого молчания. — Садись, Трофимова.
— Что-то с бумагами?
Артем хмурится, а я начинаю серьезно нервничать, комкаю край блузки, ерзаю на стуле. Что случилось-то?
