Попытки руководства Госплана и отдельных экспертов отстаивать более взвешенную позицию продолжались, но успеха не имели.
Разногласия между Куйбышевым и главой Госплана Кржижановским не мешали уважительному отношению Куйбышева к своему старшему партийному товарищу. Характерна в этом отношении записка, которую Куйбышев направил Глебу Максимилиановичу:
«Уваж. Глеб Максимил!
Кончив заседание ПБ (в 8 час.), я почувствовал себя очень плохо. Мне бы очень не хотелось, чтобы мое отсутствие было плохо истолковано. Я с большим интересом прочту стенограмму прений, чтобы учесть серьезнейшим образом все сделанные замечания перед тем, как окончательно составить свою позицию, которую буду защищать перед правительством. Я бы очень вас просил объяснить членам президиума мою вынужденную неявку на заседание. <…>
Глубоко уважающий Вас
В. Куйбышев»[445].
В этой записке, наряду со свидетельством уважительного отношения к мнению своих оппонентов по работе над планом пятилетки, проглядывает и решимость твердо отстаивать собственную позицию.
Ход разработки пятилетнего плана промышленности и внутри ВСНХ отнюдь не был гладким. Куйбышев, встав во главе этого ведомства, достаточно резко отверг те наработки, которые велись еще при жизни Дзержинского.
По свидетельству Н. Валентинова (Вольского), работавшего в ВСНХ в редакции его органа – Торгово-промышленной газеты – внутренние отношения в ВСНХ заметно изменились после смерти Дзержинского.
«С приходом на его место Куйбышева меняется вся обстановка в ВСНХ. <…> С приходом Куйбышева не может быть и речи ни о похвалах по адресу бывших меньшевиков, ни о “второй подписи”[446], ни о какой “конституции для технического персонала” на фабриках и заводах[447]. С подобными бреднями нужно покончить. Бывших меньшевиков, занимающих при Дзержинском важные посты, нужно обуздать, скрутить, принизить. Куйбышев неукоснительно проводил эту линию. Соколовский[448], Гинзбург[449], Кафенгауз[450], когда это было нужно, немедленно получали прием у Дзержинского. Аудиенции у Куйбышева им приходилось ждать целые недели. Когда Штерн[451] попросил Куйбышева принять его по “важному и срочному вопросу”, тот отказал в этом и велел секретарю передать Штерну, что “вопрос о важности и срочности решает председатель ВСНХ, а не сотрудники финансового отдела”. <…> О пятилетке Гинзбурга, начавшей формироваться, складываться еще при Дзержинском, Куйбышев отзывался с полнейшим, демонстративно высказываемым презрением. Призвав в 1928 г. Штерна и давая ему “директивы” в области финансовой политики, Куйбышев сказал: “Нам необходима настоящая индустриализация, как того и хочет XV съезд партии, а не карикатура на нее с плюгавенькими темпами, выдуманная в 1926 г. (Выражение “плюгавенькие темпы” принадлежит Сталину. –
Где взять накопления для обеспечения высоких темпов роста, объяснил Сталин в 1928 году на июльском пленуме ЦК ВКП(б). Речь эта тогда не публиковалась, поскольку в ней Сталин фактически перешел на позиции некогда подвергнутого им критике Е.А. Преображенского. Сталин оправдывал перераспределение средств через завышенные цены на товары промышленности и заниженные – на продукцию сельского хозяйства, заявив: «Это есть нечто вроде “дани”, нечто вроде сверхналога, который мы вынуждены брать временно для того, чтобы сохранить и развить дальше нынешний темп развития индустрии»[453]. В этой же речи он обосновал тезис о том, что «по мере нашего продвижения вперед, сопротивление капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет обостряться»[454].
