В речи Куйбышева славословия в адрес И.В. Сталина превзошли то, что содержалось в выступлениях многих других делегатов съезда. Если верить Куйбышеву, то строительство всех крупных заводов во всех отраслях промышленности, как и развертывание производства важнейших новых видов продукции, были намечены исключительно по указаниям Сталина. А роль плановых органов, вероятно, сводилась лишь к систематизации того, что указал генеральный секретарь ЦК. И перечислению этих руководящих указаний товарища Сталина посвящена большая часть заключительного раздела доклада Куйбышева[733].
Здесь Куйбышев следует общей тенденции публичных выступлений того периода – всячески подчеркивать заслуги Сталина в решении тех или иных вопросов, в достижении тех или иных успехов. Но у Куйбышева эта тенденция превращается в своего рода самоуничижение, в приписывание Сталину заслуг в личном осуществлении едва ли не всех важнейших разработок Госплана. Иосиф Виссарионович действительно вникал в вопросы планирования производства, развертывания крупнейших строек, освоения выпуска новейших видов продукции. И Куйбышев в своих восхвалениях мог быть в какой-то мере искренним. Но лишь в какой-то мере, потому что каждый из этих вопросов прорабатывался десятками и сотнями специалистов, и не только в Госплане СССР, а роль Сталина состояла в оценке этих предложений, в принятии или коррекции окончательных решений, в каких-то случаях – в указании на новые направления развития, которые надо проработать. Это само по себе не так уж и мало, и похвала Куйбышева могла бы быть вполне оправданной, если бы не превращалась в гротескные преувеличения заслуг генерального секретаря.
XVII съезд стал еще одним поворотным моментом в политической судьбе Куйбышева. С поста председателя Госплана СССР он возвращается к работе, вроде бы уже хорошо ему знакомой в те годы, когда он возглавлял ЦКК – РКИ. Однако теперь и должность, на которую он был избран, называлась по-другому, и функции, которые ему предстояло выполнять в этой должности, определялись иначе. Но об этом – в следующей главе.
На XVII съезде ВКП(б) Куйбышев был избран членом вновь созданного государственного органа – Комиссии советского контроля (КСК) при СНК СССР и занял пост председателем этой Комиссии. Избран он был и в члены ЦК ВКП(б), а на состоявшемся сразу после съезда пленуме ЦК был вновь избран в Политбюро. Вскоре, в мае 1934 года, Куйбышев был назначен также первым заместителем председателя Совнаркома и СТО СССР.
Можно было подумать, что Комиссия советского контроля заменяет собой НК РКИ. Однако это было не так – КСК была создана не путем преобразования Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции. НК РКИ был упразднен, а решение съезда о создании КСК было сформулировано так: «преобразовать Комиссию исполнения при СНК Союза ССР в намечаемую съездом партии и утверждаемую ЦИК и СНК Союза ССР Комиссию советского контроля при СНК Союза ССР»[734].
Почему же КСК стала преемницей Комиссии исполнения, а не НК РКИ? Этот вопрос был разъяснен делегатам съезда в политическом докладе И.В. Сталина. Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) полагал, что нам более не нужна инспекция, которую осуществлял НК РКИ, а нужна лишь проверка исполнения решений руководящих органов[735]. При этом Сталин очевидным образом зачеркнул все то, что вкладывалось в замысел преобразования Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции В.И. Лениным, и даже то, что еще оставалось от этого замысла в конце 20-х – начале 30-х годов. Этот замысел, вопреки словам Сталина, главное внимание обращал вовсе не на инспектирование государственных учреждений, а на анализ организации их работы с целью ее совершенствования, освобождения от волокиты, разбухания штатов и, главное, создания условий для привлечения трудящихся к работе государственного аппарата как главного средства преодоления бюрократизма. Опасность бюрократизма Ленин видел в том, что бюрократия становится преградой между рабочим классом и аппаратом их собственного государства, препятствуя полной и своевременной реализации государством интересов рабочего класса. Сталин же свел проблему бюрократизма лишь к неисполнительности государственных чиновников, и с этой точки зрения проверки исполнения было достаточно, чтобы победить бюрократизм. Между тем честный, хорошо работающий, исполнительный чиновник остается бюрократом, если он оторван от трудящихся и его работа не служит их интересам.
