На решение вопроса о создании мусульманских воинских частей существенное влияние оказывали реальные противоречия между местным мусульманским и европейским (русские, армяне, евреи) населением. Эти противоречия получили отражение в целом ряде документов, направлявшихся с мест в Турккомиссию. Мусульманские коммунисты обращали внимание на пренебрежительное отношение к нуждам и интересам мусульманского трудового населения со стороны государственных служащих, партийных и военных работников европейского происхождения, на нередкие злоупотребления с их стороны, на отказ вооружать мусульман для противодействия налетам басмаческих отрядов[118]. Рабочие-европейцы, в свою очередь, жаловались на дискриминацию русского населения, причем не в пользу мусульманской бедноты, а в пользу зажиточной мусульманской верхушки, имевшей сильные позиции в местных органах власти и управления[119].
Эти противоречия имели под собой объективные основания в очень сложной социальной структуре Туркестана и в конкретной политической ситуации того периода. Сопротивление советской власти оказывали в основном представители родоплеменной верхушки, которые в глазах местного населения выступали как защитники от вторгшихся «чужаков». Массовой поддержке басмачества способствовали такие явления, как реквизиции в пользу Красной армии, недоверие местных советских и партийных властей к представителям мусульманского населения, пренебрежение местными культурно-бытовыми традициями. Идеологическое оформление басмачество получало в проповедях формальных и неформальных религиозных лидеров (мулл, суфиев, шейхов), призывавших к джихаду против неверных. Выступая как идеологическое оправдание движения против советской власти, джихад, тем не менее, не стал реальным содержанием и средством объединения басмаческого движения, которое сохранило общинно-племенной характер борьбы за контроль над «своей» территорией.
В то же время прослойка нарождающейся национальной буржуазии, мелкой буржуазии и близкая к их среде национальная интеллигенция, исповедовавшая идеи модернизации (джадиды), оказались скорее склонны к компромиссу с советской властью. Многие представители этой прослойки вошли в состав советских органов власти. Один из участников джадидского движения Файзулла Ходжаев, выходец из купеческой семьи, возглавил в 1920 году правительство Бухарской республики, а затем Узбекской ССР.
Учитывая наличие межэтнических трений в Туркестане, еще 23 октября 1919 года за подписью Фрунзе и Куйбышева был издан приказ РВС Туркестанского фронта, требовавший не допускать никакого притеснения местного населения и установивший за неисполнение этого требования строгую ответственность, вплоть до расстрела. В приказе говорилось:
«Красная армия, выполняя заветы, возложенные на нее мировой революцией и непосредственными интересами российской революции, является освободительницей всех малых народов Азин от векового гнета, в котором они жили до сих пор.
Каждый красноармеец, возбуждающий недовольство этих младших наших товарищей по угнетению мировым империализмом, является предателем российской и мировой революции. <…>
5. Политотделу I армии принять срочные и энергичные меры как к популяризации и распространению среди красноармейцев и местного населения настоящего приказа, так и к усилению агитационной работы в области ограждения местного населения от всяких насилий.
Командующий Туркфронтом М. Фрунзе
Член Реввоенсовета В. Куйбышев»[120].
Однако, несмотря на такие грозные приказы, полностью избежать трений с мусульманским населением не удалось.
Создание вооруженных формирований из местных мусульман наталкивалось на объективные трудности. Среди местного населения практически не было обученных военных кадров, поскольку в дореволюционный период призыв в армию местного мусульманского населения не осуществлялся. А те, кто имел хотя бы какой-то военный опыт, состояли в основном в вооруженных отрядах племенных вождей, по большей части принадлежавших к кочевым или полукочевым народам. И именно эта прослойка была основной силой басмаческого движения.
Поэтому среди местных советских и партийных работников было развито сильное предубеждение против призыва мусульман на военную службу. Тем не менее какие-то зачатки местных мусульманских вооруженных формирований к концу 1919 года были созданы. Куйбышев (а вскоре и Фрунзе) решительно выступил за привлечение добровольцев, а затем и организацию призыва мусульман в ряды Красной армии. Пополнение рядов вооруженных защитников советской власти шло не только путем организации призывной компании. Используя наличие межплеменных и межобщинных противоречий, которые вели к конфликтам (часто имевшим застарелые корни) между отрядами басмачей различной местной и этнической принадлежности, удавалось либо убедить некоторых из них прекратить военные действия, либо даже перетянуть кого-то на сторону советской власти и включить в Красную армию. Однако это были очень ненадежные кадры, готовые повернуть оружие в другую сторону.
