Красноармейцы выступили в поход на Айдин со станции Казанджик вечером 15 декабря. Зимний туман мешал ориентироваться на местности, и Куйбышев сам пошел в разведку, чтобы отряды красноармейцев не сбились с пути. Захват станции проводился ударом одного отряда с фронта и обходным движением двух других отрядов. Зайдя противнику в тыл, они утром 17 декабря 1919 года нанесли внезапный удар. Воспользовавшись туманом и заняв окрестные возвышенности, красные части открыли массированный артиллерийский и пулеметный огонь. Завязался ожесточенный бой, во время которого Валериан Владимирович занял место в передовых цепях с винтовкой в руках.
Противник был разгромлен и понес такие потери, которые предопредели успех дальнейшего развития операции. На станции был захвачен бронепоезд, две бронелетучки, 9 эшелонов и среди них эшелон штаба белогвардейского отряда, 13 паровозов, множество стрелкового оружия и боеприпасов.
Недалеко от места боев, возле станции Перевал (Перевальная), рабочие-железнодорожники отыскали место расстрела 20 сентября 1918 года двадцати шести бакинских комиссаров. Куйбышев посетил это место и немедленно направил в ЦК РКП(б) телеграмму, в которой предлагал организовать торжественное перезахоронение погибших.
Победа у станции Айдин создала хорошие предпосылки для занятия Красноводска. Однако тяжелейшие условия снабжения сохранялись и грозили срывом операции. Это видно из тревожного сообщения Куйбышева в РВС Туркестанского фронта:
«Хочу обрисовать положение фронта в настоящий момент. Как это ни странно, приходится сказать – положение катастрофическое, побитый, разгромленный, почти уничтоженный противник может оказаться победителем. Катастрофа пришла изнутри. Говорю о кризисе фуража, из-за клевера могут погибнуть плоды стольких усилий. Положение сейчас таково, что на фронте и кругом его нет ни травинки, кавалерия, артиллерия, обоз выведены из строя из-за бескормицы, лошади начинают падать и десятками падают, и верблюды, наконец, начали падать, овечки – из тысячи голов 200. Еще два-три дня – и на фронте останется одна пехота, не могущая двинуться ни шагу вперед за отсутствием обоза, за невозможностью везти за собой воду.
<…>
Относительно хлеба. Положение, которое [создалось] благодаря тому, что армия должна питать голодное железнодорожное население занятых местностей, [тяжелое]. Положение рабочих на занятых участках ужасное и отсутствие хлеба для них может повести к плохим результатам для фронта. В этом отношении надо тоже принять экстренные меры.
<…> Не могу не сказать, что впечатление о бойцах, коих руководителем [являюсь], вынесенное мною за время совместного похода по песчаной пустыне на протяжении 100 верст и более, очень отрадно. Достаточно малейших усилий, а главным образом хороших работников и будет создана превосходная дисциплинированная боевая армия. Сообщите крупные новости.
Куйбышев»[126].
Более эмоционально оценивал сложившуюся ситуацию в своих воспоминаниях С.Т. Филиппов, бывший начальник полевого штаба Закаспийского фронта: «Наша армия переживала один из самых мрачных и тяжелых моментов за все время существования Закаспийского фронта. Никогда еще фронт не находился в таком безвыходном положении. <…> Армия представляла из себя разношерстную изнуренную и оборванную толпу. Красноармейцы походили больше на движущиеся живые тени, чем на живых людей, способных еще держать в руках оружие»[127].
Эти обстоятельства принудили Закаспийский фронт 29 декабря 1919 года, после занятия станции Ягман, прекратить наступление более чем на месяц. Лишь к началу февраля 1920 года удалось более или менее решить вопросы с пополнением запасов топлива, продовольствия и фуража для продолжения боевых действий. Наступление на Красноводск началось 4 февраля, а 6 февраля с утра начался штурм города. К 16 часам дня Красная армия вошла в Красноводск.
