И мы согласились. Ехать решили на автостоянку, которая находилась рядом с небольшим городком Очамчира в 60 км за Сухуми. Я хорошо знал это место, так как бывал там раньше с родителями. Собрали рюкзаки, взяли палатку, примус, что-то из посуды и — в дорогу. Долетели до Адлера, там сели на электричку до Сухуми и поехали. Как же там красиво! Железная дорога идёт вдоль моря, слева — горы, справа — самое синее в мире Чёрное море. Экзотика! От Сухуми надо было ехать на автобусе. Пока ждали, наткнулись на большой стеклянный ларёк с названием «Сувениры». Подошли купить что-то на память и… Эх, жаль, что не было тогда фотоаппарата с собой! В «Сувенирах» продавались… ковры! Хотя, собственно говоря, почему в Абхазии ковёр не может быть сувениром?
Наконец пришёл наш автобус, мы сели и — вперёд! Правда, пришлось стоять, народу было много. Минут через пятнадцать один из пассажиров, мужчина лет 40–45, абхазец, обратился к нам с вопросом:
— Куда едити, маладые люди? — В Очамчиру. — Зачэм? — продолжал он. — Отдыхать, отпуск у нас. — Что там дэлат? Паэхали ка мнэ, я адын живу, у миня дом балшой на биригу моря. — Да мы как-то не рассчитывали, у нас денег не много… — Эй, алё! Какие дэнги? Я вас так приглашаю! Я жи гаварю — адын живу!
И мы, хотя и с опаской, согласились. Вышли из автобуса, наш хозяин поймал попутный грузовик, и мы, загрузившись в кузов, поехали в неизвестность. Минут через десять въехали в деревню, дорога свернула куда-то налево и пошла вдоль эвкалиптовой рощи, за которой виднелось море. Проехав ещё метров триста, грузовик остановился. Мы выбрались из кузова, и хозяин пригласил нас в дом.
Дом! Это был не дом, это был дворец. Громадный, двухэтажный, деревянный, с огромным двором. В доме восемь или девять комнат. Во дворе стол со скамейками, летняя кухня с печкой, за домом участок, даже не участок, а скорее — поле, засеянное кукурузой. Через дорогу эвкалиптовая роща метров пятьдесят шириной, а за ней — море. Проводив нас в комнаты, хозяин сказал, что идёт на работу и будет поздно. Он работает директором клуба и у него сегодня концерт, а мы должны располагаться, всё найдём сами, и чтобы не стеснялись! И ушёл.
Вечерело. Мы спустились во двор, развели в кухне огонь, что-то приготовили и сели ужинать. Через некоторое время в калитке появился человек.
— Здравствуйте. Я двоюродный брат уважаемого Давида (не помню, как звали нашего хозяина, пусть будет Давид). И, замолчав, застыл в проходе. — Здравствуйте, — отвечаем, — чаю хотите? — Спасибо, не откажусь, — и прошёл к нам. Сидим, пьём чай. Минут через 5 минут подходит ещё один человек: — Здравствуйте, я племянник Давида. — Чай будете? — Спасибо.
Ещё минуты через три подошла тётя Давида, потом сын двоюродного брата с невесткой и его сестра, потом все остальные родственники Давида, а также его друзья — всего человек 20. Мы бегали, как официанты в ресторане, постоянно наливая гостям чай и заваривая новый. Отдохнуть после дороги не получилось, но зато мы столкнулись с тем истинно кавказским гостеприимством, которого все мы сейчас лишены. Это был настоящий интернационализм в самом хорошем смысле этого слова.
Наконец, гости разошлись. Мы посидели ещё некоторое время во дворе, наслаждаясь дивной летней абхазской ночью и тишиной, и пошли спать.
Заснули мгновенно. И вдруг…
Пам-падабада-бам, падабада-бам, падабада-бам!
Что такое? Что случилось?
— Рибята, вставайти! Эта я, Давид, а са мной наш парторг и ищё директар фабрики! Мы принисли бурдюк! Вставайти!
Время было где-то часа два ночи. Пришлось встать, так как спать они всё равно не дали бы, у них был бурдюк с вином и барабан. Оделись, прошли к гостям. Стол был уже накрыт. Нас познакомили, налили вина и один из гостей, парторг, стал говорить тост. Должен вам сказать, что они действительно довели произнесение тостов до высот ораторского искусства. По крайней мере, я столкнулся с таким впервые в жизни, да ещё и наяву, а не в кино. И это произвело впечатление!
Выпили.
— Типер ты должен сказат алаверды, — прошептал мне Давид. — Я не умею! — Нада. Так палагаицца. Я тибе гаварит буду, а ты павтаряй.
Я тоже говорил долго и красиво, слово в слово повторяя то, что шептал мне Давид. Гости были довольны. Потом я, окончательно обнаглев после домашнего вина, попросил их спеть что-нибудь своё. Они сразу же согласились и затянули какую-то народную песню, удивительнейшим и невообразимым образом переплетая голоса. А ведь их было всего три человека! И это снова было живьём, а не под фонограмму, как сейчас поют, и не в кино! Такие впечатления остаются на всю жизнь…
Потом, конечно же, вокальный алаверды (и не один) спела Алла, благо у Давида было пианино. Хозяин и его гости остались очень довольны.
Вечер удался.
