Прожили в Москве мы не долго, примерно полгода. Репетиционную базу по каким-то причинам прикрыли, и ансамбль вынужден был вернуться в Саратов. Вскоре я предложил Алле жить у меня — невыносимо было смотреть на условия, в которых она жила между поездками. Иногородних артистов, работающих в филармонии, размещали в гостинице со звучным названием «Европа». Несмотря на то, что она находилась в самом центре Саратова и всего в пяти минутах ходьбы от филармонии, условия там были жуткие: полчища тараканов, удобства в конце коридора, антисанитария, да и постояльцы высокими моральными качествами не отличались. Алла, к моей радости, согласилась и мы стали жить вместе, но… как друзья.
Весной 1987 год по стране, по всем её концертным организациям в свете очередных исторических решений партии и правительства то ли об усилении роли идеологии в культуре, то ли ещё чего-то там неслась ураганом, сметая всех и вся на своём пути, всесоюзная переаттестация творческих коллективов. Ведущие советские ВИА и рок-ансамбли одевали чёрные строгие костюмы и пели патриотические песни — не помогало ничего… Программы сдавались по 3–4 раза. Многие коллективы расформировывались и профессиональные музыканты, многие годы проработавшие на сцене, оставались без работы. Наконец, солидная московская комиссия добралась и до нашей филармонии. Был назначен день и час «Х», когда мы должны были показывать свою концертную программу.
И вот мы — на сцене ждём, после выступления, приговор. Казалось бы, чего бояться инструментальному коллективу, в составе которого сам Алексей Колосов (а за его спиной всемогущие родители) и три лауреата джазовых фестивалей?
«Товарищи», — начал свою речь человек с очень символической фамилией — Ломако, баянист, ректор саратовской консерватории, назначенный председателем аттестационной комиссии. Председателей везде и всегда назначали из местных. Интересно также, что председателем был назначен «народник», а смотрели джазовый ансамбль. «Товарищи, у меня только один вопрос к уважаемым членам комиссии: музыку какого народа пропагандирует этот ансамбль?». Вопрос был поставлен хитро и подло. Во-первых, джаз, музыка «толстых» (как говорил Максим Горький), родом из Америки, поэтому с идеологией надо явно разбираться, а во-вторых, в ансамбле из семи участников пятеро — евреи. Ай да Валерий Петрович! Ай да сукин сын! Браво, «народник»! Недаром тогда везде лозунги висели: «Народ и партия едины!»
Судьба «Полюса» была решена быстро и бесповоротно. Мы явно не соответствовали историческим решениям партии и нас быстренько расформировали. Не смогли помочь ни Алексей Колосов, ни его родители — решения партии были сильнее и претворялись в жизнь, по крайней мере, в сфере идеологии, неукоснительно. Комиссия, выполнив свою «историческую» миссию, благополучно уехала, ректор, довольный собой, ушёл играть на баяне, приезжие джазмены уволились и разъехались по домам. Уволился и наш друг Сергей, а мы с Аллой остались.
В дальнейшем жизнь разбросала участников ансамбля по всему миру. Руководитель Симон Ширман уехал в США, один барабанщик, Алик Балтага — в Германию, другой барабанщик, Миша Френк и бас-гитарист Яша Лемперт живут в Израиле, а Сергей Панфёров, наш друг, ушёл в мир иной…
Как я уже сказал, мы с Аллой остались и вскоре получили приглашение работать в эстрадно-сатирическом театре «Микро» под руководством народного артиста РСФСР Льва Горелика. Через работу в этом театре прошла вся моя семья. Сначала, давным-давно, там работали мои родители, потом сестра. После — совсем недолго — я. И вот теперь уже мы с Аллой оказались там же.
Наступало лето 1987 года. К этому времени Алла успешно прошла отборочный тур на фестиваль эстрадной песни в Юрмалу, который проходил в Свердловске. Мы ездили туда, конечно же, вместе — я должен был аккомпанировать ей. На месте (как всегда в СССР) вдруг выяснилось, что все конкурсанты будут петь под инструментальные фонограммы, несмотря на то, что многие приехали со своими музыкантами. Предоставили студию для записи. Мне удалось договориться с ансамблем из Горького, чтобы они помогли записать аккомпанемент для выступления. Я быстро сделал аранжировки, ребята сыграли с листа практически без репетиций.
И вот — концерт! Огромный концертный зал в центре Свердловска, полный зрителей, телевидение. Прямая трансляция на Москву — отборочная комиссия там, в столице! Волновались, конечно — ведь первый раз! Но всё прошло удачно и Алла вышла в финал конкурса. Надо было готовиться дальше.
Любовь одна, но подделок под неё — тысячи.
И я решился, несмотря на сомнения, которые постоянно жили во мне и останавливали от этого шага. Нет, я не сомневался в себе, в своих чувствах, но интуитивно, на подсознательном уровне, я понимал, что делаю ошибку. Как показала в дальнейшем жизнь, я оказался прав и интуиция меня не подвела. И почему мы так редко доверяем своей интуиции?
