У меня нет ностальгии по СССР. У меня ностальгия по тому времени и тем людям, когда можно было безбоязненно оказаться в гостях у совершенно незнакомого человека. Можно было пожить у него несколько дней, причём совершенно бесплатно, пить чай во дворе чужого дома с абсолютно незнакомыми тебе людьми, при этом не чувствуя себя чужим, или передвигаться пешком или на попутном грузовике неизвестно куда, совершенно не опасаясь за свою жизнь.
Старею, наверное…
Интересно, помнит ли это маленькое приключение Алла? Или точно так же стёрла его из своей памяти, как и всё остальное?
Мечта — это радуга, соединяющая Сегодня и Завтра.
«Конечно, мы возьмём вас, — сказал мне Володя, мой друг и бас-гитарист из моего первого ансамбля. — Певица нужна, особенно такая, как Алла, да и саксофонист тоже. Приходите, работайте».
Как я уже говорил, мы уволились из театра. Коллектив был хороший, гастроли — можно только мечтать, но театр… Музыки там не было, а если и была, то театральная. Нам это не подходило.
Кафе-ресторан «Центральный» был одним из лучших в то время ресторанов в Саратове. Самый центр, лучший ансамбль в городе — что ещё надо людям для «культурного» отдыха? Я засучил рукава и стал делать аранжировки для Аллы, чтобы было что петь в ресторане. Было много «фирменных» песен, на английском. Песни отдавались переводчику и он снимал настоящий английский текст. Посетителей стало больше, мы неплохо зарабатывали. Алла имела огромную вокальную практику, голос окреп, стала петь увереннее.
Играли хорошо, люди ходили на неё, но всё-таки это была совсем другая работа. Попутно готовились с ансамблем к рок-фестивалю, который через пару месяцев должен был пройти в Саратове. Я написал специально для этого две песни и инструментальную композицию, всё это было выучено и обкатано в ресторане. Выступили неплохо, даже получили диплом.
А дальше что?
Кроме ресторана я работал в музыкальной школе — преподавал на эстрадном отделении, первом и единственном в то время в Саратове. Заработки в ресторане хотя и позволяли нам делать небольшие финансовые сбережения, но подработка — дело святое… Месяц за месяцем мы копили деньги. Нет, мы не жадничали, просто мы не собирались в то время покупать себе машину или квартиру, деньги нужны были на тот случай, если появится возможность работать в Москве. А мы постоянно об этом думали и искали такую возможность. Учёба Аллы в Гнесинке, её новые знакомства среди студентов, — а все они работали в различных коллективах, — и преподавателей, давали нам надежду на то, что мы можем кому-то понадобиться. Периодически кто-то звонил, что-то предлагал, но всё это было не то. А в Саратове особых перспектив не было. Хотя…
В один прекрасный день позвонил мой приятель, композитор Виталий Окороков. «Лёня, я собираюсь создавать женский ансамбль, приходите с Аллой, поговорим». Я знал Виталия уже много лет, мы вместе учились в музыкальном училище, да и в самодеятельности тоже вместе играли. Талантливый композитор, прекрасный мелодист. Два образования — пианист и композитор. Пришли — он жил в ста метрах от нас. Песни, которые он показал, разочаровали нас. Это было абсолютное не то, не подходили эти песни для Аллы. Во-первых, как сейчас говорят, попса (ни в коем случае не хочу обидеть Виталия), причём не самого хорошего качества, чего я никак не ожидал от него, а во-вторых, Алла должна быть солисткой, а не одной из нескольких. Мы отказались, я — без сожаления, Алла, вроде бы, тоже. Виталий не стал сильно переживать и быстренько нашёл замену. И на советской эстраде благодаря ему и его другу Александру Шишинину «заблистали» Алёна Апина и группа «Комбинация» (не знаю как у вас, а у меня это название всегда ассоциировалось с нижним женским бельём). Под фонограммы, сделанные в Саратове, в домашних условиях, пианистом и клавишником Михаилом Бурмистровым, с которым в то время мы вместе работали в ресторане (его позднее забрал с собой в США Вилли Токарев), «Комбинация» начала свой триумфальный взлёт.
Наступало время расцвета «фанерных» групп, ансамблей, певцов и певиц. Не была исключением и «Комбинация». По стране одновременно колесили несколько «Ласковых маев» и прочей «фанерной» шелухи, дружно открывая рты под «фанеру» и изображая пение и игру на музыкальных инструментах. Живая музыка и живые играющие музыканты переставали быть нужными. Народ, «измученный нарзаном» и жизнью, требовал «хлеба и зрелищ». Появились потомственные гадалки, пророки, целители в седьмом поколении, белые и чёрные маги, Кашпировский и прочая нечисть. Люди покупали газеты, «заряженные» Аланом Чумаком и сидели у радиоприёмников с трёхлитровыми банками воды, пока по радио тот же Чумак, абсолютно молча, «заряжал» воду. Решения партии больше уже никого не интересовали. Шёл 1988 год, приближалась зима.
