Коляня, похлопав ресницами, побежал вслед за женой на второй этаж. В детской она ворковала как горлица, обнимая то внука, то мужа. Опомниться никто не успел, как одетые по солнечной погоде любимые её мужчины оказались во дворе. Профессор в одной руке держит корзинку с игрушечным корабликом и укутанным в полотенце пирогом, в другой — Алькину тёплую, зацелованную бабушкой ручку. Деда и внука ждало мятное озеро в глубине леса. Лесной именно влажный воздух был так необходим внуку: малыш с апреля не оправился от кашля. Катя уверила в этом мужа и перекрестила обоих на дорожку.
Запирая калитку, молодая бабушка говорила без умолку:
— Прогуляйтесь, родные мои, любимые. Поиграйте. А мы пока с мамочкой помоем посуду. Скоро тётя Алла приедет, и дядя Костя, и подружки твои. Будем костёр жечь.
— Я буду главный, — выпалил Алька.
Дед развеселился, любуясь смышлёным внуком, и зашагали они по песчаной дороге к холмистым синим берегам мятного озера. Пройдёт ещё мгновение, и малыш спросит: «Скажи, деда, что такое чёрные дыры?»
Дачный дом, утонувший в тишине старых яблонь, не пригласил свою хозяйку войти. Катя встала под окном гостиной, прислушалась — ни звука, только птицы перекликаются в лесу за песчаной дорогой и гардина из белых ромашек шелестит на распахнутом окне.
— Лерочка! — почти крикнула она, уже налегая на входную дверь. — Ты поможешь мне сварить кофе? Валюсь с ног. А у меня ещё второй тайм сегодня.
У входа в гостиную Катерина Аркадьевна поняла — её голос спугнул чужую тайну, и тайна прошмыгнула под стол.
— Солнце заливает, — пропела хозяйка, улыбаясь гостю. — Птицы заливаются. Ах! Каждый день радуюсь, что мы переехали в деревню. Мне кажется, что вот она — настоящая жизнь.
Доня и Валерочка сидели на диване как истуканы, только под занавесью скатерти была заметна суета. У Леры горели губы и щёки, а Валерочка наводил резкость в глазах. Катерина Аркадьевна едва сдержала улыбку, стараясь придать взгляду отстранённость, и юркнула на кухню, только оттуда снова подав голос:
— Лерусь, не могу найти кофемолку…
Лера пришла на кухню и застучала дверцами шкафов. Едва её ладони коснулись стоявшей на обычном месте кофемолки, как мама шепнула ей на самое ухо:
— Что? Затрепыхалось сердце? Вот он действительно может и сделает тебя счастливой.
Щёки у Леры зарделись ещё сильнее, и она пробурчала:
— Мама, о чём ты?
— О самом главном. О женском счастье.
— Мама!
— Да. Ты обещала не спорить сегодня. У тебя нет этого самого главного. Нет! А теперь будет.
— Мама!
— Будет!
— Мама, он женат, — выпалила Лера.
— Он предназначен тебе. Он твой. Суженый. Вот что делать? Что? Почему люди не ищут своего, а всё время обманывают и обманываются? — Катерина Аркадьевна хлопнула переполненной туркой о плиту, коричневая жижа плюхнулась на белую эмаль и тут же засохла. — Как же я просила тебя: не спеши, не спеши. И его мать точно так же, я уверена.
Кофе бурлило гневом в медном кольце безысходности. Катерина Аркадьевна утопила курносый заострившийся нос в мягкости смятого платка и, хмыкая, продолжила:
— Ну что, доня? Как будешь жить? Счастливо или… писать Киселю тезисы?
— Аа-а-а. Вот оно что. — Доня пошатнулась на каблуках толщиной с иглу. Стальные кончики впились в половую доску из сосны, хрустнув леденцовой коркой столярного лака. — Я должна взять пример с тебя?!
Лера дёрнула плечом и потопала в гостиную. За столом гость цедил минералку, запутываясь в сетях, расставленных хозяйкой гостеприимного дома, а заодно в своей жизни. Лера опустила глаза и, не решаясь приблизиться к нему, остановилась у распахнутого окна. Когда-нибудь она спрячется за тонкую белую гардину и по воздушным волнам уплывёт из этого дома.
Холодящая нервы тишина опять испугала распорядительницу торжества, но Катерина Аркадьевна умела своё не упускать. Сияя улыбкой, она подала гостю кофе с шапкой крема и сказала:
— Как мило, мы с Валерочкой пьём кофе. Набираемся сил. Впереди целый вечер. Шашлык. Гитара. Так жаль, что донечки не будет с нами. Я так огорчена.
Валерочка округлил глаза и уставился на хозяйку. Она вытянула губки и продолжила:
— Всё эти проклятые тезисы для московской конференции. Их надо выслать со дня на день. Пора прощаться. Милая моя, — обратилась к дочери Катерина Аркадьевна, — автобус уже через сорок минут, расписание изменили. Побежали? Я провожу.
Смекалкой дочь Дятловских не отличалась. Она опустила голову и шагнула к выходу. А гость, промокнув на губах кофе, ответил хозяйке:
— Катя… Катерина Аркадьевна, дорогая, автобус не нужен. Я буду счастлив доставить вашу дочь точно по назначению. Тем более я сам пишу тезисы и понимаю важность происходящего. Позволите ли мне завести мотор?
— Да, я была уверена, что услышу именно это. Тезисы — объединяющее начало разных людей. Мне надо было догадаться раньше, но всё ещё впереди. Благословляю, заводите, — глаза Катерины Аркадьевны сверкнули с такой силой, что входная дверь сама отворилась, а гость протянул руку, приглашая дам к выходу.
