Он подрос и надо было идти в школу, а это в соседний посёлок, километров за пять-семь, где для школьников тех лет стайка первоклашек из глухой деревни сразу стала изгоями. А основным объектом издевательств стал маленький заика… Моббинг, по-научному это называется моббинг, а по нашему – травля. Когда всё свободное время, все перемены Вовка молча дрался со старшеклассниками, бежал домой новыми путями, чтобы не попасть в очередную засаду… Били и дрался много лет подряд. Каждый день, без перерывов на обед. Пока вдруг не стал давать такой отпор, что агрессоры уже не решались пробовать. К тому же знали, он стал носить с собой нож. И, зная его характер – я уверен, пустил бы его в ход без раздумий.
В общем, рожденный в тюрьме мальчик был усиленно загоняем в тюрьму с самого раннего детства.
Из-за своего заикания и настроения учился плохо, если не более того. Но как-то с горем пополам поселковая школа была закончена. Вовка Баснев сделался квадратным в плечах, голубоглазым блондином с лицом киногероя, к слову сказать, он класса с 5-го начал заниматься дзюдо. Обладая чудовищной природной силой и безудержной агрессией – подавал большие надежды.
Выпускной вечер, выдают аттестаты, и вдруг классный руководитель вызывает за получением – ЭДУАРДА СКИБИНСКОГО.
Класс затих и переглянулся: кто это? Вовка встал и пошел получать аттестат с фамилией и именем, записанными в свидетельстве о рождении.
Вот так из Вовки Баснева мир получил Эдуарда Скибинского, как из унылой и пугающей своей неприятностью гусеницы происходит таинство обретения Мотылька.
Настало время призыва в Армию, он мечтал о ВДВ, разведке или морской пехоте. А его, заику, признали годным только в стройбат. Эдик попал в часть, где Русских было не просто мало, а ничтожно мало, но именно это сплотило славян против представителей Кавказа и Средней Азии. Именно там пролилась первая кровь, это была война, война внутри воинского подразделения в мирное время. Русские тогда не победили, они просто сумели выжить хоть и с потерями. Но выжили озверевшими, и тогда комсомолец Скибинский сделал на плече бесовскую татуировку Way to Hell. Он был свято уверен, что, закончив служить, станет наемником… или ещё кем. Бесы, истязавшие его всю его жизнь от рождения, тащили его от одного кровавого месива к другому, и казалось, судьба этого сильного, но обезумевшего в насилии человека была предрешена.
Он пришел из Армии и переехал в мамину квартиру в Ново-Синеглазово. Начались те самые 90-е. Города стали поделенными на зоны влияния откровенных банд. Ново-Синеглазого более чем не избежало этой участи. Тем более это место всегда было криминогенным, еще с Советского Союза.
Влияние не подразумевало неподчинения или «выскочек». Однажды постучали в дверь и к Эдику. Будучи «доминирующим альфа самцом», он открыл ее, не спрашивая, кто там. В приоткрытый дверной проём всунули обрез, кто-то нажал на спусковой крючок, щелчок и… осечка. Оцепеневший на долю секунды, Эдик перехватывает обрез и буквально вырывает его за ствол из рук «стрелка», тот пытается бежать, но не успевает сделать и пары шагов, как его настигает такая буря ударов этим самым обрезом, что через десяток секунд уже трудно было узнать в этой куче тряпок и мяса – человека. Спасло стрелка только то, что друзья, стоявшие на контроле, сделали еще один выстрел, но промазали. Эдик не стал испытывать судьбу трижды и отступил за стальную дверь.
Через небольшое время после этого нас познакомил покойный ныне Серёжа Воронин. Я только приехал с Кавказа и отлеживался дома у моей Мамы. Сергей попросил помочь хорошему парню, пока его тут не добили. На малой Родине меня знали и, Слава Богу, что так. Поговорив с Эдиком, я не вполне понял, что он хочет от меня, но одна тема его очень интересовала. ОН ХОТЕЛ ВОЕВАТЬ на КАВКАЗЕ, или где угодно, но воевать. Давясь заиканием, спросил про боевую подготовку и какой она бывает. Я улыбнулся, взял суповую ложку и старую разделочную доску, ударив по доске «веслом» – рассек древесину на показательную глубину, чем вызвал укоризну от моей крайне уравновешенной Мамы. Эдик глянул на доску, на ложку и сказал: «Это работает».
Мы стали общаться чаще. У меня была возможность и я брал его на тренировки по стрельбе в тир «Динамо», показав основные принципы обращения с оружием. Директор тира, приходивший глянуть на мою подготовку, тихо поинтересовался из какого подразделения парень. Я ответил:
– ЭТО ЛОХ С УЛИЦЫ, НИГДЕ НЕ СЛУЖИТ, ОРУЖИЕ ВИДИТ ПЕРВЫЙ РАЗ.
– НАГЛО ВРЕТ! – урезонил прапорщик.
Эдик реально был создан для службы, он с ходу понимал все тонкости процесса и с такой же легкостью реализовывал то, что от него требовали. Брал его на занятия по РБ. Тут все замирали, видя его просто звериную силу и натиск. Это был талантливый и красивый человек с переломанной судьбой. Говорил с ним много и осторожно, чтобы не замкнуть «в раковину». Ясно было, что парня надо спасать ОТ НЕГО САМОГО! И вот однажды Эдик вдруг спросил меня:
– А можно я что-то расскажу?
– Валяй, – ответил я.
И уже через десять минут остановил его:
