– Что ты делаешь?
– У меня нет людей, которым я верю, ты первый. Я рассказываю сейчас то, что никто не знает про меня, ПОТОМУ ЧТО ЕСЛИ ЭТО УЗНАЕТ КТО-ТО ЕЩЕ, ЗНАЧИТ, ПРЕДАЛ МЕНЯ ТЫ!
– Умно, только мне-то зачем твоя вера в меня?
– А ЗАТЕМ, ЧТО Я ЗА ТЕБЯ ЖИЗНЬ ОТДАМ, ЕСЛИ ПРИДЕТСЯ!
Девяностые были очень странным временем. Я продолжал служить вне строя и ждал вызовов в командировки, летая при этом в Германию, работая без особых формальностей на перестраховочную компанию «Мегаполис» и организовав самый крупный на то время автосалон на Урале.
Эдик всегда был рядом. Этот автосалон был столь очевидно прибыльным, что вызывал просто сексуальные желания у сладострастной братвы. Приезжали, что-то там впружинивали про жизнь по понятиям, но со мной получалось, мягко говоря, не очень убедительно. Я ждал какой-то «обезьяны» – есть масса способов заставить человека делать то, что он не планировал… Дождался.
Приезжают какие-то тревожные граждане на BMW М3 Cabrio. Двое парней открыли двери в машине, и из нее на асфальт посыпались юзанные шприцы.
«От, это персонажи!» – сразу подумал я. Впрочем, вели себя достаточно вежливо и без перегибов, предложили поставить машину на комиссию, особо не торговались и уехали. Эдик сказал:
– Это коллектив «Негодяи» с ЧМЗ, они по Прибалтике выступают, беспредельщики-обдолбыши.
– Да мне-то что, пусть хоть марсиане. Мне главное, чтобы у нас тут был порядок.
Порядок тогда был обустроен в архаичных традициях. Салон размещался во Дворце спорта «Юность», где «Мегаполис» арендовал площади. На входе сидел дед-вахтер… и всё.
Беда пришла вслед за наркоманами. Придя утром в салон, мы нашли связанного дедка с разбитым лицом и показной беспорядок в салоне. Ничего не было украдено, машины выгнать было бы крайне затруднительно, документов мы там не хранили, как, впрочем, и ключи возили с собой. Единственно что пострадало, это то самое спортивное BMW чернильного перламутра, злодеи уничтожили боковые стекла… впрочем, на этом и ограничились.
– ЖДЁМ НЕГОДЯЕВ, – подытожил Эдик.
– И звонка от тех, кто нас с ними лбами столкнул.
Примерно через час позвонил телефон и один из глашпанов города вкрадчиво стал интересоваться, всё ли у нас в порядке. Я поблагодарил за учтивость и сказал: «Слава Богу, всё порядке». Его это более чем озадачило, он переспросил еще раз. А тут спросил его уже я:
– А что за интерес к событиям, о которых знаю только я?
Он, впрочем, и съехал.
– …ПРИЕХАЛИ, – тихо и злобно сказал Эдик.
– Заднюю не врубаем, смотри на меня внимательно.
Заходит пять человек в длинных пальто (чисто Чикаго), так в Челябинске прятали обрезы под верхней одеждой. Подходит вертлявый старший коллектива:
– Поговорить надо.
– Надо – говори, слушаю.
– Отойдем.
– Тебе чуть дальше, чуть лучше слышно?
– Не бодайся, ща поймешь – зачем.
Мы отошли от «группы поддержки» и от Эдика. Я явно понимал, что каждую секунду могут начать стрелять. Но когда пройденный путь лежит в «твоём рюкзаке, за твоей спиной», тогда подобные ситуации встают в череду им подобных, переставая вызывать сухость во рту.
– Я тебя совсем не знаю, и я в курсе, что сделали с машиной…
– Стекла уже заказаны в Германии, через пару недель будут тут, что, в общем, не очень важно, но и уточнить не лишнее.
– Да я не про это. Я тебя не знаю и поэтому решил заехать к одному старому и очень мудрому человеку, советами которого очень дорожу, так он выслушал ситуацию и сказал: «Если решите убить этих «весёлых гусей», обязательно им головы отрежьте, иначе они оживут в полнолуние и жить вам всем осталось ровно столько, сколько батарейка в фанатике горит…». Так я вот как-то против отрезанных голов, давай расходиться миром.
– А КТО ЭТО СКАЗАЛ ПРО НАС?
– Нет для тебя разницы кто, главное, что я его услышал.
Спаси и помоги Господи тому неведомому человеку, так оценившему наши ТТХ.
Старший подошёл к бригаде и сообщил, что вопрос закрыт, всё в порядке, чем вызвал на обдолбанных лицах немой вопрос, но и аргументировать не стал. Милостью Божией пронесло. Слава Богу,
решительность и бесповоротность с Милостью Божией – творят чудеса. Уверен.
Кроме служебных командировок, Эдик везде и всегда был со мной. Когда мы впервые поехали в Питер по делам «Мегаполиса», то заехали к Отцу Александру Шубину, моему Духовнику, у которого я воцерковлялся в 90-е. Надо сказать, Отец Александр был и остается крайне прозорливым Священником. Он посадил нас за стол и вдруг пристально посмотрел на Эдика, который в такие минуты бледнел лицом и сжимался, как пружина, в ожидании неведомой агрессии.
– Эдик, а ведь ты не крещен?
– Нет, – с заиканием ответил Эдик. – Бабушка с дедушкой уже очень старые были, а церковь одна в городе, ехать было далеко.
– Так надо крестить.
– Это как Андрей скажет.
Я посмотрел нам Эдика и говорю:
– Андрей говорит «Да!»
Мы крестили его именно в день его рождения, в Рождество Христово, 7 января. Отец, духовным зрением видя, кто перед ним, крестил таким чином, что прошло уже два часа, а мы еще стояли перед Алтарем.
