В штабе сказали. Приказом по штабу тебя назначили (ты назначен) командиром взвода. На роту нужно бы иметь лошаденку и ротное хозяйство. Отправляйся в тылы, получай всё, что для роты положено и скажи кого из своих назначить на ротное снабжение (хозяйство). А то сунут нам (какого) жулика, сам будешь зубами стучать. Старшина предложил на снабжение поставить пожилого сержанта, а в помощники к нему, повозочным, дать пожилого солдата (из крестьян). На следующий день, как договорились, Лоскутов, сержант и повозчный вернулись с лошадёнкой запряженной в сани. Они привезли хлеб, сахар, махорку два термоса с горячей едой. Вслед за ними явился на своей повозке работник вещевого снабжения. Он привез отремонтированные валенки, белье, солдатские стёганные штаны, куцавейки и шапки. (Все это БУ (бывшее в употреблении), но зашито и заделано на совесть, добротно). Солдаты подходили по одному, показывали рваные и прожженные дыры, стаскивали с себя негодное и тут же бросали на снег. Все, что снято с живого солдата, подлежало санобработке в дезинфекционной камере. Потное, как сказал снабженец (из полка), с чистым класть в одни сани нельзя. Не положено по форме номер двадцать! Вши будут на чистое переползать. К ночи переодевание роты было закончено. Утром я построил своих солдат, сделал перекличку и объявил порядок несения службы. Рота пока охраняла деревню, где располагался штаб полка. (Так снова началось) Солдатская жизнь началась с постов караула и мороза. Прошло дня два. Роту пополнили солдатами, прибывшими из тыла. Я получил приказ выйти с ротой на передовые позиции. Мы сменили на одном из участков полка небольшую группу измотанных войною солдат. Их отвели во второй эшелон для пополнения. (После построения, проверки оружия, это полагается перед дальней дорогой.) Вечером мы вышли на дорогу и пошли догонять отступающих немцев.
(- Не отставать – крикнул я лениво шагавшим солдатам.
Узкая снежная дорога потеряла в снегу следы. Где-то она скатывалась по твердому пригорку, виляла между обледенелых пушистых кустов, впереди она вползала в заснеженную низину и снова теряла свои следы в застывшей снежной дали).
14-го декабря немцы оставили Калинин и 20-му декабря стали отходить по всей линии фронта к Старице. Там они хотели встать на новый рубеж. Утром мы ротой подошли к населённому пункту Пушкино. Погода неожиданно прояснилась, в небе появились немецкие самолеты. Мы с проселка вышли на шоссе, дошли до центра села и остановились. Перед нами была высокая каменная церковь. Я. велел солдатам встать у стены и никуда не ходить.
По фамилиям и в лицо я своих солдат пока не знаю, думал не соберу, если они по домам разбегутся.
– Нам приказано ждать у церкви! Никому не отходить от стены! Немцев в селе и на дороге не было. Мы стояли и ждали посыльного из штаба полка. Указания и приказы теперь получали от начальника штаба (полка). В полку наша рота пока впереди шла единственной. Потрепанные группы солдат отвели во второй эшелон для пополнения. Но все это делалось на ходу, потому что мы шли за отступающим противником. Я шел с ротой впереди. Штаб и командир полка ехали с обозом сзади. Командира полка за это время я ни разу не видел. Меня вызывал и ко мне посылал связных начальник штаба. Мы стояли у церкви, со стороны Старицы, над дорогой появился немецкий истребитель. Увидев нас, он перевалился на крыло, сделал крутой разворот, и, набирая скорость на снижении, пустил в нашу сторону очередь из пулемёта. Солдаты, (народ ушлый) сразу забежали за угол церкви. снова за угол. Брызги кирпича и штукатурки полетели сверху в разные стороны. Немец не удержался и пустил в пустую стену еще дону длинную очередь пуль. Он не успокоился на этом. Он зашел с другой стороны. Мы, не торопясь, свернули снова за угол. Он гонялся за нами вокруг. Самолет пикировал, но бомбить ему было нечем.
– Пошли братцы в нутро! Надоело бегать! – крикнул кто-то из солдат. Солдаты взглянули на меня. (Что я скажу). Я махнул рукой и вся рота ручейком забежала во внутрь церкви. Немец на этот раз пустил очередь по дырявому куполу. Несколько пуль рикошетом ударили в стену, и сверху на пол посылалась (фреска). Всплески штукатурки и мела нас мало волновали, хотя некоторые из солдат, глядя туда на ангелов, стали креститься. Я стоял в дверях церкви и наблюдал, что будет делать немец дальше. Он пролетел над, куполом па бреющем полете, пострелял, пожужжал, погудел и улетел восвояси. Внутри церкви был полнейший хаос и разгром. Стены облуплены, окна выбиты, лепные украшения алтаря болтались на (железной) проволоке, на полу обгорелые куски какой-то утвари, следы костров, кучи конского навоза, загаженные углы, ворохи примятой соломы и пустые, повсюду разбросанные, консервные банки.
