Ванька-ротный полностью

Где-то правее, вдоль берега, слышны глухие удары тяжелых взрывов. Полета снарядов не слышно, |поэтому| трудно сказать, наши бьют или немцы.

Впереди на расстоянии видимости идет головной дозор. |Три разведчика.| За головным дозором следуем мы с Кузьмой, остальные ребята сзади. Кузьма следит за передними, я оглядываю местность и ищу в темноте немецкий передний край. |Между нами всеми локтевая связь в пределах видимости.|

Но вот вдруг дозорные встали. По молчаливому правилу замирает на месте Кузьма. Я останавливаюсь. За мной, как по команде, встали все остальные. Дозорные пригнулись и тихо подались в сторону. Это сигнал остальным занять оборону. Все, кто сзади лежат, смотрят в темноту. |Хоть мы и привычны ко всему, натренированы, у каждого из нас темное небо над головой и смерть за плечами.|

Дозорные поднимаются. |Что-то рассматривают внимательно впереди.| Рукой подают мне знак |, чтобы я приблизился|. Мы с Кузьмой поднимаемся и тихо идем вперед. |Те, что сзади, остаются лежать на месте.|

Подхожу к дозорной группе: у них в ногах тяжело раненый солдат лежит. Он ранен в живот, лежит на спине и тяжело дышит.

— Возьми его винтовку, воткни вверх прикладом! — говорю я тихо Кузьме. — А вы двое сделайте ему перевязку!

Один из дозорных уходит медленно вперед. Он будет вести наблюдение, пока мы занимаемся с солдатом.

— Братцы! Не оставляйте меня! — сипит на выдохе раненый солдат.

— Лежи! Не двигайся! — говорю я солдату. — Сейчас сделаем перевязку! А взять тебя с собой не можем!

— Не бросайте меня! — просит он тихим голосом.

— Лежи! Лежи! На обратном пути санитаров за тобой пришлем! Пойми ты! Мы разведчики!

— Извеняйте! Понял! — почти нараспев выдыхает он.

— Потерпи солдат! Немного осталось!

Подзываю Кузьму.

— У тебя фляжка с водой? Оставь ему! Он пить, видно, хочет.

— На, пей, солдат! — говорит тихо Кузьма. — Здесь чай холодный с заваркой и сахаром.

Я наклоняюсь над солдатом, еще раз оглядываю его. Перевязка закончена. Ранение не опасное. Осколком вспороло брюшину и не задело кишки. Крови он много потерял. Солдат боялся, что кишки вывалятся наружу.

— Теперь не вывалятся! — сказал я ему. — Лежи спокойно! Мы их бинтами привязали!

Много времени потратили мы около раненого. Летом ночное время короткое. Ночь в августе месяце скоротечна. Чуть задержался — и рассвет на носу.

А что делать? Брошенный на произвол судьбы раненый солдат действует на психику моим молодцам. Но вот все готово. Я поднимаюсь с колена и подаю знак двигаться вперед.

С каждой минутой подножье высоты приближается. Мы идем перекатами. Короткий переход, небольшая пауза, осмотрелись, послушали и снова вперед. Чем ближе к немцам, тем чаще остановки. Мы подолгу стоим, вглядываемся в темноту, прослушиваем ночное пространство. Впереди все недвижимо и тихо!

Вот мы снова тронулись с места. В темноте я оступаюсь в канаву, теряю равновесие и спотыкаюсь вперед. И чтобы не упасть, я вскидываю руку вперед, ищу рукой на земле опоры, рука моя попадает во что-то мягкое, липкое и вонючее.

Все эти дни над низиной Царевича громыхала бомбежка и стояла жара. Целыми днями мутное небо висело над окопами. Трупы солдат разлагаются за три дня.

Моя рука попадает в разложившийся труп. Что-то скользкое и липкое висит у меня на пальцах, когда я разгибаюсь, поднимаясь с земли. Я пытаюсь эту склизь стряхнуть, а она болтается и страшно воняет.

Кузьма подходит ко мне вплотную и по запаху чувствует, что, собственно, произошло. |Движение разведки вперёд останавливается.| Мне в лицо ударяет трупный залах слизи и к горлу подкатывается приступ тошноты. Я делаю нервные глотки, стараюсь удержаться от рвоты. Немец близко. Посторонний звук может сразу обнаружить нас. Я пытаюсь обтереть руку сорванной травой. Тру кистью руки о шершавую кочку. Я сгибаю локоть, а за манжетом рукава что-то тянется и страшно воняет.

Кузьма снимает с плеча мешок, достает флягу со спиртом, рвет зубами наружную упаковку индивидуального пакета и на марлевую салфетку льет спирт. Он подает мне салфетку понюхать. Запах спиртного тут же отбивает трупную вонь. Я обтираю пальцы и рукав, бросаю салфетку, кажется все в порядке. Можно двигаться. Я подаю команду рукой.

Через некоторое время мы подходим к подножью высоты. Низина, кусты и кочки кончились. Кругом открытое пространство, уходящее вверх. Приседаем на корточки, ждем, когда немец бросит очередную ракету или пустит очередь трассирующих над землей.

По длине промежутков между светящимися пулями и по их разбросу можно почти безошибочно определить расстояние до пулемета. Этот метод мы много раз проверяли на практике.