Ванька-ротный полностью

В приказе было изложено всё предельно просто, ясно и коротко. Успех, казалось, должен был быть!

Не ясны были только детали. |Будет ли разбита немецкая траншея?| Сумеют ли наши подавить немецкую артиллерию? |Артиллеристов и штабных эти вопросы особенно не волновали. Для пехоты важно, что наша артиллерия бьет по высоте.|

— Да! — подумал я. — Это будет не атака, а очередное избиение нашей пехоты! |Завтра утром на подступах к высоте ляжет ещё одна сотня наших. Атака снова захлебнется кровью. Из дивизии пришлют новую сотню. Их держат подальше, где-то в тылу, чтоб до них не дошли всякая трепотня и разговоры. Штурм высоты снова и снова будет продолжаться, пока немцы не выдохнутся и их остатки не сбегут. А что ещё наши могут придумать, если все танки потеряли, новых не дают, а сверху сыплются приказы взять высоту. А что может сделать пехота против пулеметов и немецкой артиллерии?|

Сзади ко мне кто-то подошел и тронул за рукав. Я обернулся назад. Передо мной стоял наш замполит полка.

— Готовим людей на завтра к штурму! — сказал он мне и показал на высоту. — Не возьмешь ли ты штурмовые группы в свои руки? Ты мог бы возглавить завтрашнее наступление! Считай, что полком штурмуем высоту! А пример солдатам показать некому!

|— Что? Нет надежных людей? — спросил я.

— Не то что надежных! А хорошо обстрелянных!|

— Что же, выходит, у нас в полку нет ни одного достойного комбата? Или все боятся |лично| идти на штурм высоты?

— У тебя разведчики. Ты можешь отобрать и возглавить ударную группу, — продолжал он |развивать свою мысль,| не отвечая на мои вопросы. — Ворвешься в траншею! Все штурмовые группы последуют твоему примеру!

Он видел однажды, как я бежал под обстрел у брода через Царевич. |Меня тогда они послали в первую роту. Но тут была разница. Тогда я бежал по крутому склону вниз, а теперь мне предлагали карабкаться под обстрелом к вершине. Мне нужно не только преодолеть открытое пространство под бешеным огнем, ворваться в траншею, но и отвечать за пехоту.|

Замполит, видно, решил, что уговорить меня пойти на высоту не так уж трудно.

— Взять высоту для тебя особого труда не составит! А если ты этого и сам захочешь, то это для тебя плевое дело!

— Плёвое? — переспросил я.

— Нет, конечно, не плевое! Прости, я не то сказал!

В боях за Кулагинские высоты наш полк понес большие потери. Стрелковые роты, считай, уже получили третье пополнение. Если раньше комбаты прятались где-то сзади своих наступающих рот, то теперь им приказали находиться вместе с ротами. Многие штабные вышли из строя. Их гоняли в роты, как и меня. И вот теперь из офицеров штаба остались мы двое. Пискарев — ПНШ-1 и я — ПНШ-2. Пискарев занимался бумагами, вел учет убитых и раненых, отправлял извещения на погибших, составлял списки на вновь прибывших. Отрывать его от этой работы было нельзя. Да он и не командный состав. Он при штабе вроде как старший писарь.

Со мной дело было иного рода. Приказным порядком послать меня на высоту, |заставить штурмовать немецкие траншеи| было нельзя. Приказом штаба армии я мог заниматься только разведкой. |Перевести меня в комбаты тоже не разрешали. Согласно приказа штаба армии я мог заниматься только разведкой. А мне предлагают пойти на штурм высоты в качестве штрафника. Штрафников обычно пускали вперед, когда не может ничего сделать пехота. Ведь знает прекрасно, что высоты нам завтра не взять!|

Я мысленно оценил ситуацию, прикинул все за и против. Не было ни зацепки, ни шанса |пойти на высоту и| остаться живым. Им мертвые нужны!