— Кого ты высматриваешь там, Анаит? — лукаво спросила супруга Гадишо — Хочу разглядеть край моря, госпожа Ашхен, — простодушно объяснила Анаит.
Вслед за нею поднялась и дочь Гадишо Олимпия, сероглазая красавица с рыжеватыми кудрями, рассыпавшимися по плечам. Две прелестные девушки, обнявшись и склонив головы друг к другу, смотрели вдаль, тихо о чем-то переговариваясь.
Кормчий, который сосредоточенно правил рулем, уже давно не сводил своего острого взгляда с юго-западного края горизонта. Неожиданно раздалась его команда:
— Сто-ой!..
Гребцы замерли, подняв весла.
— В чем дело, Бартух? — спросила госпожа Ашхен.
— Корабль, княгиня! — объяснил кормчий.
Его голос выдавал тревогу. И действительно, одинокому кораблю с женщинами и детьми не столь уж безопасно было находиться в открытом море, вдали от города: охраны не взяли, не собираясь отдаляться от берега.
— Наш! — наконец, объявил кормчий и спокойно вернулся к кормилу.
Далекая точка все росла и росла. Наконец, корабль подплыл совсем близко. Велика была всеобщая радость, когда с него раздался голос Артака:
— Привет всем!..
— Привет князю Артаку! — послышалось в ответ.
— Князь Артак! Артак!.. — подняли крик дети, хлопая в ладоши.
Мать Артака вскочила с места, точно собиралась прямо по морю побежать к сыну.
— Не вставай, мать! — окликнул ее весело Артак. — На берегу встретимся, не убегу я!
Взгляд Артака искал и нашел Анаит. Oни глядели друг на друга как бы во сне, — таким сказочным казалось все в закатных лучах солнца.
С Артаком были его телохранитель и несколько воинов по его приказу оба корабля поплыли рядом.
Берег был уже довольно далеко. На западе плыли облака. Солнце переливало золотой сплав из своего горна в море. Клочья пены, разрываясь, как бусы рассыпались по поверхности моря. Между ними сверкали пляшущими огоньками волны. Весь корабль с нарядными княгинями, слугами, моряками и гусанами, казалось, был охвачен пожаром.
Приземистый и упитанный старший гусан стал настраивать свой бамбирн. Один из его товарищей достал похожий на лук струнный инструмент, а другой — маленький барабан. Гусаны пе реглянулись и заиграли. Артак приказал своему кормчему подплыть ближе, чтобы слышать гусанов.
Мелодия сплеталась с рокотом волн и плеском весел. Плыла мелодия, покачивались корабли. Старший гусан воодушевился, встал с места и, возвысив голос, начал песню о Шамирам. От его звучного голоса, казалось, присмирели волны, не смея мешать ему разговаривать с морем.
Младшие гусаны начали вступление к песне:
Старший гусан запел:
Гусаны повторили припев:
Артак перехватил слова песни:
Женские голоса с первого корабля подхватили припев:
Старший гусан продолжал:
Гусаны загремели припев:
Умолкла песня. Но еще качались волны, покачивались на волнах корабли, и на поверхности моря тысячами нитей тянулись и рассыпались пенные бусы Шамирам… Царило молчание, полное покоя, убаюкивающее…
Внезапно раздался голос Старшей госпожи:
Казалось, это ветер неожиданно запел в снастях — так странно и непривычно прозвучал ее голос. Все с полуулыбкой молча внимали этой древней песне. Даже дети слушали внимательно и благоговейно. Когда песня умолкла, супруга Гадишо промолвила:
— Да не омрачит никакое горе закат твоей жизни, Мать-госпожа!
Остальные повторили ее благопожелание.
— Светлого века и вам, дети мои! — ответила Старшая госпожа. — Да расцветет семя Ваагна, да будут дети ваши драконоборцами!
— Мать-госпожа, а кто же был Ваагн? — опять пристали к ней дети.
Старшая госпожа принуждена была рассказать им предание о Ваагне.
— Мы тоже будем драконоборцами! — воскликнули дети. Старшая госпожа вдруг опечалилась.
