К вокзальной решетке кто-то, спеша на электричку, приковал хорошенький розовый велосипед, но его быстро обглодали до хребта. Ни колес, ни руля, ни седла. Только розовая рама с педалями.
Из гостиницы выезжали, и по коридорам лежало сугробами вынесенное из номеров белье.
За кустом отряхивалась маленькая рыжая собачка. Но это оказался родник – он бил из сложенных горкой камней, порыжевших от железа.
По утрам мы трудолюбиво плавали в бассейне.
От ихних термальных вод небо так запотело, что со звезд закапало.
В густом тумане итальянская речь показалась мне немецкой.
«Я еще выйду на Кнейпову тропу!» – орал какой-то, садясь в автобус.
В Италии мы с женой оделись с головы до ног. Купили ей туфли, а мне кепочку.
Правописание, левописание…
Такой старый, что уже наполовину превратился в женщину.
Те же, кто чересчур пекутся о своем здоровье, попадут на том свете в тренажерный зал и будут до скончания века ворочать железные рычаги и противовесы.
Тренажерный зал им. Сизифа.
В автобус зашел целый уезд китайцев.
…И по ошибке перекрестился вместо церкви на лужковскую башенку.
При мертвенном свете в лифте он показался себе покойником.
И чем ты ее удивишь? Да она за небольшую жизнь перевидала больше, чем зеркало в гостиничном номере.
Я знаю, отчего у Джоконды такой взгляд. Она в обступившей толпе высматривает между китайцами того засранца, что ей пририсовал усы.
Это уж не царь ли Гордий выдумал узелковое письмо?
Да он ведь горнолыжник, весь переломанный. В нем столько стальных штырей, что ежели, не дай Бог, кремировать, разве что отправить в мартеновскую печь.
Перед сетевым рестораном «Му-му» прохаживалась рекламная девушка в черно-пестром коровьем наряде, но такая длинная и тощая, что больше смахивала на березу.
Вот умру, а метро так и будет ездить…
И принесли волхвы халвы.
А у нас тут зимучая зима…
На миг показалось, что с крыши рухнули, держась за руки, снежные бабы-самоубийцы.
На помощь к ним ринулись дворники с широкими лопатами наперевес.
Под елкой у них красовался камергерского вида Дед Мороз.
– В ту зиму такие были холода, что на церкви колокол лопнул. С тех пор похрипывает.
Если зимой в песочные часы вместо песка насыпать снега, весной получится клепсидра.
А в руках несла пластиковый пакет с надписью не то «сумка. ру», не то «самка. ру».
– Я этих мидиев обожаю!
По привычке раздел ее мысленно и в ужасе одел обратно.
Духовные непотребности.
Глядя на деревья, запустившие в небо корявые ветви, понимаешь, что это корни, и на деле они растут не из земли, а из неба в землю.
Это не Господь вам кошку послал. Это Он ей вас назначил.
Оркестр бушевал, как поезд, несущийся сквозь буран.
– Я не испугался! Я отважно спрятался!
Он родился в семье бедного нью-йоркского миллионера.
В жизни всегда есть место для подвига. Старательно избегайте этих мест.
Все люди – братья. Но не все братья – люди.
Они говорили, точно кричали друг другу в телефон.
– И что ж ты на эдакой дуре женился?
– Принял форму за содержание.
Дамочка с желто-белой собачкой на руках и в меховой жакетке подозрительно схожей масти.
У нее от вранья язык распух.
Кто во сне летает, кто обнимает жарко женщину, а мне приснилось, что подстригаю ногти на ногах. И как с этим прикажете жить?
И поставили ему памятник в нечеловеческий рост.
– В инязовской столовке фирменное блюдо подавали: язык с гречкой.
– А на филфаке с древнегречкой…
К старости записная книжка зарастает всякой дрянью, как огород лебедой.
Я в литературе – как белая собака в сугробе…
Стоит перед храмом у колонны и губами шевелит. Подумал: говорит по айфону с гарнитурой. А это он с Богом разговаривал.
В глубине оркестра пугливо вскрикнула валторна.
– Помню, в 90-е прямо на концерте со сцены рояль украли. Пианист играть закончил, а эти двое вышли в спецовках, выкатили и увезли…
Телесно богатая женщина.
Банкомат был начинен мелкими купюрами, и пока он в несколько приемов выгребал требуемую сумму, успел влюбиться в сероглазую девушку на экранчике, подсказывающую последовательность операций. Ах, как она закрывала глаза ладошкой, когда надо вводить пин-код!
Дальше мог бы последовать рассказ про влюбленного чудака: как он ходит по банкоматам, снимая по мелочи, лишь бы повидаться с милой. Лирический сюжет разрешается тем, что бедолагу берут, уличив в подозрительном внимании к банкоматам.
А старость – это хроническое заболевание?
Что ж! Камин затоплю, буду пить.
Хорошо бы кота утопить.
С глуповатым личиком, и ноги ставит в третью позицию. Словом, балерина.
– Ах, бедная бедняжечка!
Дмитрий Мастурбацкий, художник-перформансист.
У него хранился старинный альбом с гравюрами. На одной Татьяна Ларина играет с Наташей Ростовой в трик-трак.
Сбившись стайкой, девчонки гоготали на платформе метро. Из-за гулкого эха и шума поездов казалось, что лаяли.
Деньги молодой бухгалтер называл «денежки».
Она уже и платье, в котором год встречали, снесла в комиссионку, и уже потянуло сыростью к весне, а в ней все осыпалась та новогодняя елка. Так и стояла неразобранная…
– Это у него фантомные муки совести.
