– Ну, к этому-то я аморально готова.
Занавески в распахнутых окнах взлетали в обнимку с ветром, будто подолы танцующих девушек.
…и чтоб по всему дому были разбросаны детские игрушки!
Мальчик бежал по дорожке, упал, схватился за коленку и закричал обиженно в небо:
– Ну и где же твой ангел-предохранитель?!
У погоды сегодня +37, повышенная температура.
В России надо жить летом!
А в городских садах из фонтанов поливают небо…
Прошли декоративные грозы. Со спецэффектами и минимальным расходом воды – точно там наверху ее считают по кубометрам.
С ним гуляла девушка, татуированная, как матрос.
– Да мне такие сны снятся – Феллини отдыхает!..
– А мне… ну, вроде сериалов по телевизору…
Скоро компьютеры всех заменят – и шоферов, и бухгалтеров, и писателей. Одни парикмахеры останутся.
По небу плыла какая-то серая рванина.
Ему, городскому жителю, мечталось о тишине. Не той, наглухо закупоренной, что дают затычки в ушах, а о просторной, домодельной – с криками далекого петуха и плеском речки.
Видишь проводки? У них все уши забиты музыкой.
Это была миниатюрная, хрупкая, даже, казалось бы, блеклая блондинка, но с такой текучей плавностью всех без исключения черт, от локона, обнажившего ушко, до кисти руки и маленьких, но округлых бедер, что мужские сердца подпрыгивали, падали в нее, как в речку, и растворялись без следа.
Провел ей под низом живота ладонью, и она заворковала, как голубь.
Солнце спряталось за облако, и на миг все померкло, а листва оказалась синей.
Да у меня весь огород-то – с две могилки.
Свалившийся с облака ангел посмотрел очумело на сидящих в саду за чайным столиком, высморкался и полез обратно на небо.
– А дед его делал деревянные ноги на ремешках, для инвалидов войны. Уважаемый был человек.
В благоухающем утреннем саду пахнёт вдруг зеленым угловатым клопом, и не поймешь: то ли, мерзавец, все испортил, то ли, наоборот, оттенил прелесть лета…
Ступая босыми ногами по дачной террасе, как по палубе…
Тучка всплакнула и побежала дальше, утирая глаза платком.
Творец сдвинул в сторонку облачко, заглянул в прогал, убедился, что внизу все в порядке, и задвинул обратно. Метеобюро говорит: переменная облачность.
В темной кроне дерева треугольной заплатой светилось небо.
Нет, у Господа не все летающие модели хорошо получились. Вот хотя бы ночной мотылек: вынужден, как турбинка, вращать крылышками, чтобы только удержаться в воздухе. Не говоря уж о караморах, волочащих за собой на лету дурацкие ноги.
Брызнуло из облаков солнце, мокрая листва заблестела, от дорожек повалил пар. Земля приходила в себя, как после авианалета ангелов.
Потом по небу потянулись овечьи шкуры освежеванных кучевых.
Не то неведомый механизм что-то там трамбовал, присвистывая, у шоссе, не то соседи через два дома запустили тяжелый рок в усилителе, а может, и то и другое разом – но окружающая природа мигом обратилась в цивилизацию.
Господь по всему горизонту понастроил из облаков небесных иерусалимов.
– Угощайтесь! – и пододвинула мне розеточку, в которой теснились фисташки с разинутыми нежно-зелеными клювиками.
Вскрыли ему голову, а там только логины, пин-коды да пароли онлайн-приложений. И больше ничего.
«Ты что натворил?» – вопрос, с которым уместно обратиться к Господу.
У писателей помимо обычного ангела-хранителя бывает еще и специальный ангел-читатель. В них набирают самых терпеливых ангелов.
Умер, подстригая кусты в саду. Так его, с зеленью в глазах, и в гроб положили.
Так высоко подбросила мяч, что он застрял в небе.
Откуда-то из-за леса долетел звук, точно прочищает горло забытая заводская труба.
После обеда тучи разом сдернули с неба, как скатерть со стола.
На пустыре торчало только одно коренастое, широкорукое дерево и напряженно шевелило листвой – как борец-чемпион на ринге, весь состоящий из глаз и мускулов.
Судя по пылающему востоку, солнце спускалось прямо в ад.
Из-за станционных ларьков вышел мой герой. Пошатываясь и прихлебывая из бутылки, он проповедовал птицам небесным, как святой Франциск.
То ли я стал как все, то ли все как я. Нас уже не различишь.
И тут Господь погладил его по плечам и голове теплым ветерком.
В ином возрасте и насыпать песок совочком в формочку – подвиг сотворения мира.
– А Галилей смотрел на небо в
Внучку увезли на море, и дачное лето разом кончилось, точно, уйдя из комнаты, погасили свет. Похолодало, и потекли дожди.
То тусклое время года, когда весь окружающий мир состоит из мокрых стволов и заборов.
Ветерок время от времени переворачивал опавшую листву, как ученица переворачивает ноты играющему пианисту.
Из леса выскочил коротенький дачный поезд, распугивая грибников с путей.
На улицах происходил городской праздник, вульгарный, как дворовый футбол.
Старенький Пушкин, кряхтя, выбрался из повозки на уставленную туристическими автобусами площадку перед своим домом, куда заходили толпы экскурсантов.
– А тапер-то сидел ну совершенно фортепьяный!..
Спустилась ночь, и звезды запутались в раздутых ветром облаках, как в бороде у Господа.
Похоже, ваш ангел-хранитель плохо лоббирует ваши интересы…
