– Маша, ты потрясающе выглядишь! – приветствовала одна сморщенная старуха в бижутерии другую такую же, притащившуюся на вернисаж.
В толпе чиновников департамента культуры, поднимавшихся по мраморной лестнице в зал, изредка попадались модники в легкомысленных ярких пиджаках и чудаки в кургузых – представители этой самой культуры.
Чествуя художника-лауреата, договорились до Рембрандта.
– Чего только он за жизнь не пережил. Сталина, войну, эвакуацию. Одних денежных реформ четыре штуки!
Люмпен-миллиардер.
Если ты ее так беззаветно любишь, что же ты ей такое старье подсовываешь? В зеркало полюбуйся…
В ворсистом кепи с ушами, похожий на спаниеля.
Установилась серенькая весенняя погода, похожая на тех безответных девушек, что садятся на сцене слева от пианиста и переворачивают ему ноты. Когда пьеса окончена и тот встает раскланяться залу, они тихо исчезают. Но при этом всегда надевают лучшее платье и бархатные туфли.
Облака совсем прохудились и капают.
Гляньте на нее: с могучими икрами, бедрами. Могла бы рожать детей, колотить мужа. А она сидит на скамеечке в сквере, играет в своем айфоне.
– А я, когда вырасту, – мечтательно сказал пятилетний бутуз в очках, – то буду собирать деньги за парковку.
Системный администратор Гаджетов.
Мастер куда-то отлучился из мастерской, и часы, развешанные на стенах, расставленные и разложенные на полках и верстаках, круглолицые, и в высоких футлярах, и маленькие блестящие, шли, оставленные без присмотра, толпою, малость вразнобой, будто само время воспользовалось паузой и устремилось, покашливая и приборматывая, на волю.
Ангел-хранитель плохо за ним присматривает.
Человеку для полного счастья необходимо, чтобы кто-нибудь мешал. К примеру, кошка.
А кошка моя теперь валяется на облаке и дерет его когтями…
И все свои селфи пляжного отдыха, видео свадеб и графоманские стихи они складывают в облака. Вот те и ползут по небу набухшие и сизые, и проливаются на землю скучным дождем.
Что-то циферки в почете,
Что-то буковки в загоне…
Она была страшно любознательной во всем, что касалось секса.
Не пойму, он тупой или просто добрый.
Писатель Горький написал пьесу «На дне», а писатель Сладкий сочинил водевиль «На днях».
Деятель культуры в глухом черном сюртуке походил на удивленного пастора.
Оратор взошел на трибуну и принялся призывать.
Развлекая пациентов, доктор раздувал хирургическую перчатку, так что та делалась похожей на коровье вымя.
Чистенький смуглый дедушка мирно спал в больничном кресле на колесиках, словно летел в самолете куда-нибудь к минаретам и хлопковым полям.
Обул голову в противогаз и вышел встречать пожарных.
– Там еще висел в золоченой раме мужик в красном, с каким-то гаджетом в руке.
– Это кардинал с четками.
Гармоничная писательская пара: у нее – формы, у него – содержание.
По вкусу десерт походил на средство от кашля.
Вообще-то довольно страшненькая. Из привлекательного в ней только стрижка да лаковые туфли.
Такая частая капель из форточки, точно часы спешат.
Дамочка в узком клетчатом пиджачке, в бейсболке, в светлых джинсиках, заправленных в сапоги, походила на жокея без лошади. Впрочем, при взгляде на голубой обтянутый круп в разлете фалд, обнаруживалась и лошадь.
– Бабы, – сказал задумчиво, – они ведь не только для секса…
И тогда через гул оркестра прорезался одинокий чистый голос скрипки – точь-в-точь как, бывает, наверху отбежало облачко, и из прорези в куполе храма протянется тонкий лучик наискосок, через клубящуюся мглу, до самых истертых плит.
Отчего люди в электричках всегда добродушней, чем в метро?
Ах, веселая студенческая пора, когда мы всей группой сдавали зачеты по «Камасутре»!
Они были радостны и возбуждены, словно пара, выходящая в обнимку из моря.
На московских площадях нынешней весной расцвели пластмассовые сакуры такой химической розовизны, что, казалось, запахло в воздухе маникюрным лаком. Издали похоже на толпу гигантских кукол Барби голышом.
– У них отвратительные зеркала. Я в одно заглянула – жуткое зрелище.
Счастливый маленький старичок-священник то и дело обега́л храм, радостно поблескивая очками из-под праздничной камилавки и восторженно крича: «Христос воскресе!»
Там, в тяжелых резных райских воротах, есть ведь внизу маленькие воротца для кошек?
В московском небе, будто реклама турецкого курорта, висел тонюсенький месяц.
Прожил нищую жизнь и умер на той же самой простыне, на какой родился.
В сторонке сидела девушка с таким сумрачным лицом, словно читает «Основы математической статистики». Она и вправду читала эту книгу.
В небе тарахтят какие-то воздушные тракторы.
Судя по движениям тени на полу, солнце в небе слегка раскачивалось. После я догадался, что это колышется от ветерка портьера.
В том возрасте, когда
И только прозрачная тень кошки проходит из гостиной в кабинет…
За собой немец тянул на поводке, как собачку, маленький чемоданчик на колесиках.
Внизу лежали разноцветные квадратики и прямоугольники полей, словно Дева Мария разложила выкройки.
Мюнхенский кафедральный собор с двумя башенками в зеленых тюбетейках.
