На другой день, после обеда, была хорошая погода. Он сидел за рулем в зеленом мундире с темно-красными петлицами, на которых сверкало золото, в мундире, который редко носит, а сегодня его надел, наверное, потому, что вечером пойдет на какой-нибудь банкет. Хотя я не видел его лица, но у меня было ощущение, будто он внимательно следит за улицами, по которым едет, он казался мне немного похожим на сыщика. Я сидел сзади рядом с Руженкой, на которой была новая оранжевая шляпка, называвшаяся «Радостная осень». На улицы, по которым мы проезжали и за которыми он так внимательно следил, я почти не обращал внимания. Когда мы ехали через перекресток у москательной лавки, полицейский, регулировавший движение, увидел его за рулем — он отпрыгнул, как жаба, стал по стойке «смирно» и отдал честь, и тут же меня сзади что-то придавило. Я растерянно оглянулся и увидел через заднее стекло, что за нами едет какая-то темно-коричневая «шкода». Когда мы повернули к святому Михаилу и в конце улицы показалась высокая башня, я выжал из себя фразу.
— Будь добр, объясни, — сказал он в, ответ, не переставая следить за улицей с башней в конце, — что у тебя за выражения… откуда ты их берешь? Может, из собственной головы? — и, стиснув руль, он обогнал какую-то синюю «татру», которая потихоньку тащилась перед нами. Руженка в оранжевой шляпке посмотрела на меня — она была сама не своя. Наверное, потому, что ехала туда, где никогда в жизни не была. Помолчав немного, я снова выжал из себя фразу:
— В пограничных районах хотят объявить чрезвычайное положение, я слышал об атом по радио.
Он только кивнул и промолчал. Конечно, на это нечего было ответить, тут не скажешь, «что у тебя за выражения, откуда ты их берешь», на это он мог только кивнуть и промолчать, а мне ничего не оставалось, как усмехнуться про себя. Потом он, все так же следя за улицей, повернул за башню святого Михаила и направился к перекрестку у Каролины Светлой. И мне снова показалось, что мы едем окольным путем. К перекрестку у Каролины Светлой мы могли ехать прямо от железнодорожного туннеля, и не надо было бы тогда объезжать церковь святого Михаила. Когда мы добрались до перекрестка и проезжали его, полицейский, находившийся там, тоже вытянулся при виде
— За нами едет какая-то темно-коричневая «шкода», — сказал я, а отец опять стиснул баранку.
— Ну и что же, — сказал он, — почему бы ей не ехать? У нас каждый может ехать как хочет, — и повернул за угол.
Перед нами вынырнула синяя «татра».
— Эту «татру» мы обогнали перед святым Михаилом, — воскликнул я, — а теперь она снова перед нами! Почему мы вообще поехали этим путем? К Каролине Светлой мы могли ехать прямо!
— Послушай, — сказал он спокойно, но так, что можно было испугаться, если бы я не привык к его шуточкам. — Мне кажется, ты все-таки немного ненормальный. Как же мы могли ехать прямо, когда там перегорожена улица? По-твоему, мы должны были перелететь на крыльях?
Руженка в оранжевой шляпке на этот раз подняла глаза — она была сама не своя, а я решил, что буду молчать. Когда мы приехали на окраину города, я обратил внимание, что темно-коричневая «шкода» была перед нами, а синяя «татра» за нами — она ехала за нами, как приклеенная, но я ничего не сказал. Я ведь лунатик, усмехнулся я в душе. Потом я подумал, куда он, собственно, собирается вечером, раз надел этот мундир? Конечно, не в Германию, туда он ездит в кожанке, и, разумеется, не на банкет. На банкете не носят в кармане револьвер… Потом перед нами вынырнул ряд темных зданий с решетчатыми окнами, лабиринт черных галерей с трубой и тяжелые железные ворота. Может, после вчерашнего дня он меня куда-то везет, засмеялся я. Ворота открылись, и мы въехали внутрь. Приехали, улыбнулся я, когда мы очутились во дворе перед одноэтажным с решетками зданием, приехали, и там нас ждет дядюшка Войта.
— Садитесь, — сказал приветливо дядя, когда привел нас в свою канцелярию в здании с решетками. — Прежде чем пойдем осматривать завод, нам принесут закусить. Пальчики оближешь, — причмокнул он, глядя на меня. — Что нового? Что мама, как школа?
— Мама дома, а в школу я хожу уже почти две недели, — улыбнулся я.
