Он принялся снимать с брата провода. За то время, что он его распутывал, Рафаэль успел три раза запутать Себастьяна сильнее, пять раз запутался сам, два раза они спутались вместе, но через пятнадцать минут мучений все-таки разложили провода так, чтобы те ненароком не спутались снова.
– Спасибо, – выдохнул Себастьян и указал на экран, стоящий поодаль. – Хотел провести провод по потолку, но там крюк сорвался и все спуталось. Так я еще и отсоединить его не мог. Боялся, что он упадет и разобьется.
Рафаэль переводил взгляд с экрана на провода, потом на дырку в потолке, где предположительно был крюк и наконец на брата, который глядел на него взглядом невинного щенка.
– Что уж с тобой поделать, – обреченно сказал Рафаэль и плюхнулся на единственный свободный стул.
Он оказался рядом со столом, на котором стоял компьютер. Украдкой глянул на экран, но ничего подозрительного не заметил. На рабочем столе была установлена фотография, на которой маленького себастьяна крепко обнимала темноволосая девушка. Она очаровательно улыбалась, а тысячи веснушек на ее лице, казалось, блестели на солнце, оставшимся по ту сторону объектива.
Каждый раз, когда Рафаэль видел эту фотографию, гадал, сколько лет было матери Себастьяна, когда та его родила. Вероятно, двадцать пять, а то и меньше. И уже в таком возрасте она пыталась в одиночку вырастить (что значит еще и вылечить) своего сына. Вряд ли бы он сейчас, в свои двадцать семь, мог повторить ее подвиг. Наверно, ей было очень сложно, а потому в конце концов она сорвалась.
– Знаешь, я пришел поговорить с тобой насчет одного дела, – отстраненно начал Рафаэль.
Себастьян оторвал взгляд от схем на кровати, в которых все это время копошился, и невесело хмыкнул.
– По другим причинам ты ко мне не заглядываешь. – Не церемонясь, он уселся на пол, скрестив ноги. – Что на этот раз?
– Мы нашли камеру в часовне Анаэля, – прямо заявил Рафаэль. – Я уверен, что принадлежит она тебе
– О, – слегка разочаровано протянул Себастьян и уставился в пол.
Он даже не пытался оспорить сказанное.
– Думаю, я понимаю, зачем ты это делаешь, – Рафаэль бросил косой взгляд на фотографию на рабочем столе, – но это слишком опасно. Так что я хочу, чтобы ты перестал этим заниматься. За это дело взялся «Отдел семи паладинов», так что, будь уверен, нераскрытым мы его не оставим.
Себастьян задумчиво склонил голову и снисходительно улыбнулся.
– Прекрасно. Так когда, говоришь, вы узнали про Братство?
– Капитан Мартерия искала его все то время, что находилась на службе, – честно сказал Рафаэль умолчав разве что о том, что она понятия не имела, что все это время искала тот самый культ, который отнял у Себастьяна мать. – Сейчас у нас на руках все доказательства. Мы раздобыли их сегодня и…
– Только сегодня? – Себастьян взволнованно подался вперед и вперил в Рафаэля пристальный взгляд, полный непоколебимой решительности. – А не кажется ли тебе, что вы медленно работаете? Я вот давно о братстве знаю и целых три года наблюдаю за его людьми. И ты хочешь, чтобы я просто остановился? После всего, что сделал?
Луэрида сказала бы также.
– Это дело перешло под командование отдела, – выдавил через силу Рафаэль. – Через два дня мы доставим документы в главный отдел, после чего будут приняты серьезные меры. Тогда уже никто не будет разбираться, как ты замешан в этом деле. Тебя затаскают по отделениям, судам. Ты можешь стать обвиняемым, потому что не донес обо всем раньше. Понимаешь? Если ты хочешь как-то помочь в расследовании, перешли мне все, что есть. А сам постарайся избавиться от всех следов своего пребывания там.
Он встал со стула и осторожно похлопал брата по плечу. Тот терпеливо кивнул, но по напряженным мышцам было заметно, что Себастьян едва сдерживается, чтобы не взорваться.
– Подумай об этом, пожалуйста, – мягко продолжил Рафаэль. – Я договорился с Луэридой, поэтому, когда будут представлять доказательства, о тебе ничего не скажут. Но если ты и дальше будешь жить одной лишь местью, может случиться так, что даже я тебе помочь не смогу. И я говорю не только про отдел.
Пару секунд они провели в тишине, пока Рафаэль не понял, что сейчас он ответа не дождется. Лучшим решение будет оставить Себастьяна одного, чтобы он спокойно обдумал все, что услышал.
* * *
– Может уже перестанешь? – измучено протянул Бальтазар. – Знаешь, это раздражает.
Он сделал вид, что вот-вот расплачется, но Ниджи продолжала беспощадно прожигать его спину взглядом.
После того, как они спустились из города, пришлась перебраться через речку. Ниджи ее перепрыгнула, а Бальтазар перелетел с помощью клубящегося темного облака. Она спросила напрямую у него про силу, на что он нехотя промямлил что-то про тьму и то, что этой магии обладают только демоны из королевской семьи (что значит слово «королевской» Ниджи не знала, но предположила, что это просто особый вид демонов).
После реки были лесок, равнина, а за последней – замок. Так его назвал ее новый знакомый.
– В самом деле, – скулил Бальтазар, – ты можешь так на меня не смотреть? А то мне кажется, что ты убить меня хочешь.
«Почти угадал».
