— Варвара, хватит миловаться. Давай сюда. Времени мало, — давясь хохотом, наблюдавшая за процедурой спасения тайного советника, позвала ее княгиня.
— Прощай, — улыбнулся, отталкивая ее от себя Василий.
— Вася, — всхлипнула Гаранина.
— Я очень рад, что тебя встретил, потому что благодаря тебе я получил шанс изменить свою жизнь. Иди. Не зли ее. Она очень опасная женщина, — прошептал ей на прощание Щапов и бросился прочь, делая вид, что догоняет, пытающегося скрыться бегством, Луиса Альберто.
Через минуту, после того, как руганийцы внесли жалобно охающего Прохора в монитор, они уже влетали в стеклянную трубу.
— Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Варя у продолжавшей посмеиваться над Прохором княгини.
— Да так. Ерунда. — отмахнулась Аглая. — Посольство из Шамбалы заявилось во дворец. Просят аудиенции. Видно, будут требовать выдать им тебя и Ваненотича.
— Я ничего плохого не сделала, — искренне испугалась Варвара.
— Не бойся, — успокоила ее княгиня. — Мы своих не выдаем. Вот им, а не Красного Графа, — скрутила она куда-то в сторону фигу.
— Спасибо, — кисло улыбнулась Гаранина, подозревая, что Аглая в любой момент, может изменить свое решение.
— Иди к Глашке в палаты и жди, когда я тебя позову. Спать не ложись, — предупредила ее княгиня, покидая монитор. — Как только я посольство выпровожу восвояси, мы это дело отметим по чуть-чуть.
— Я буду ждать, — заверила ее Варвара и направилась в сторону, встречавшей ее у лифта Глафиры Ивановны.
Когда все разошлись, бородатый лифтер осторожно осмотрелся по сторонам, затем закрылся в лифте изнутри, отвернулся к стене и замер…
— Она вошла к ней в доверие, — прошептал бородач невидимому собеседнику, как только его глаза полностью стали черными.
— Угрозы ликвидации селарди со стороны княгини нет. Месторасположение объекта мне известно. Охрана будет нейтрализована. Заряды сдетонируют, как только посольство покинет территорию дворца. Свидетелей я ликвидирую лично. Зачем? Это согласовано? Да. Я понял. Подтверждаю.
Как только хозяйка комнаты закрыла за собой дверь, Варвара, помня, что по всему дворцу работает система наблюдения, делая вид, что рассматривает свою постиранную за время ее отсутствия сорочку, зашептала:
— Глафира Ивановна, мне нужна ваша помощь.
— Что случилось? Глашка-дурашка учудила что? — участливо спросила пожилая женщина.
— Во время променада по саду я встретила помощника Ваненотича.
— Свирепый Гога здесь? — встревожилась Глафира Ивановна.
— Вы его знаете?
— Знать не знаю, руганийцы все для меня на одно лицо, но про подручного Красного Графа слышали все. Он раньше в зимнем саду работал смотрителем за животными. Как-то Глашка, гуляя по саду с перепоя, решила на какой-то животинушке покататься, а та взяла да и плюнула ей в пьяную морду. Приказала тогда Глашка за плохой досмотр Гогу повесить, но Ваненотич за него вступился и прямо из петли достать успел, а затем, чтобы он глаза Глашке не мозолил, став главнокомандующим, определил его на транспортный двор своим личным пилотом. Как-то однажды черноглазые заманили Красного Графа на рынке в ловушку и хотели его загипнотизировать, чтобы он их рабом стал, но Гога, почуяв неладное, за ним пошел и от черноглазых отбил. Говорят, что всех в капусту ножищем своим порубил. С тех пор они всегда вместе. Так что, если он здесь, то жди беды. Попытается он Ваненотича спасти обязательно.
— Да. Он здесь и уже подготовил все к побегу, — подтвердила ее размышления Варвара. — Когда стемнеет, он будет меня ждать на транспортного дворе. Нам надо, как-то попасть в лазарет, чтобы достать из лечебной капсулы Романа. Расскажите мне, пожалуйста, в подробностях, как туда добраться незаметно.
— Куда же вы побежите? — охнула женщина. — Зима на дворе. В городе вас найдут быстро, а за стенами, если получится выбраться, вам не выжить.
— Я не знаю, — задумалась Гаранина. — Но я ему доверяю. Думаю, что Гога все уже продумал. Возможно, мы вернемся в Стеклянную Пустошь. Там у них убежище есть. Здесь мы оставаться, точно не будем.
— А потом, что?
— Потом я попытаюсь найти способ вернуться в наш мир. Тогда я вернусь за вами и заберу отсюда,
— А куда я пойду?
— Домой, — удивилась Гаранина, присаживаясь на кровать.
— Тут теперь мой дом, — грустно улыбнулась женщина. — В нашем мире почитай уже больше двадцати лет прошло, как меня сюда затащили. У меня уже и правнуки там выросли. Родные меня, скорее всего, давно похоронили, а тут я как снег на голову. Что я им скажу? Двадцать лет ягоды собирала? Или скажу им правду, чтобы меня в дурдоме до конца жизни держали? Не хочу.
— Как же так? — заморгала ресницами, чтобы не заплакать Гаранина.
— Что ты раскисла? — всполошилась Глафира Ивановна. — Давай собирайся, скоро стемнеет.
— Так, ведь же день в самом разгаре, — опешила Варвара.
— Тут все по-другому. По часам уже вечер. Сейчас зима. Темнота разом наваливается, так что пойдем я тебя провожу. Собирайся. Мне все равно в лазарет надо к Дарее. Говорят, что горит в лихорадке… Хоть бы не огневуха оказалась, — озабоченно пробормотала Глафира Ивановна.
— Я готова. Мне собирать нечего.
