— Я по ним два научных труда написал! Два, ваше сиятельство! — воскликнул он с сокрушительной убедительностью и для наглядности явил мне два растопыренных пальца. — Пожалуй, никто в это мире не знает о них больше, чем я! Я изучил все египетские свитки. Кстати, письмена древних ацтеков и толтеков на эту не очень хорошую тему так же досконально изучены мной.
— Браво! Браво, магистр! Наверное, вас сюда сами боги послали! Может даже сама она — Величайшая! — я поднял лишь один палец и указал им на закопченый потолок. Если я изначально хотел поскорее избавиться от представителей коллегии, то сейчас мне самому стало интересно, к чему приведет наша беседа. И я сказал ему: — Научные труды — это просто распрекрасно! В этой жизни я такое не писал. Полагаю, высокие чины в вашем заведении очень плодовиты на написание всяких умностей. Архивы университетов, наверное, ломятся от огромной тяжести их писаний. Но вы мне главное скажите: вы когда-нибудь видели обычного, пусть даже маленького и разнесчастного хоррага.
— Ваше сиятельство, я слышал, что вы — очень серьезный маг с необычными навыками и знаниями, но смею заверить: хорраги не могут быть разнесчастными. Их ничто не может сделать таковыми! — с пылом возразил он мне. — Ведь это духи! Разве не знаете? Древние могучие духи, способные принимать самую разную форму! Они почти как боги!
— Вы, конечно, извините, меня за неосведомленность, но я слышал, будто даже сами боги бывают в печали. Отчего же в ней, не оказаться всяким хоррагам? И все-таки… — я выдержал паузу, прежде чем вернуться к вопросу, на который он так и не ответил. Паузу, потому как меня начал пробирать смех. Даже улыбка сейчас была бы крайне неуместна, после случившегося. Ведь мой дом постигла серьезная беда, погибли люди, однако магистр Анусис меня забавлял и меня так и распирало над ним пошутить. — Все-таки скажите: вы когда-нибудь видели настоящего хоррага? Пусть не несчастного, а счастливого. Вообще, любого хоррага видели? Я третий раз задаю вам этот важный вопрос, а вы все о каких-то научных трудах.
— Нет, ваше сиятельство, не видел. И никто их не мог видеть, потому как несколько тысяч лет они себя не проявляли. А если кто-то смеет говорить, что видел, тот верно врет, — с уверенностью сказал он, и поспешил поправиться: — Однако это ни в коем случае не касается вас. Я слышал, что именно с вами происходят такие странные ситуации, которые с другими людьми происходить не могут.
— Слухи совершенно верны. Вот и в этот раз произошло… Вы только представьте! — я повернулся к хоррагу и сообщил: — Каким-то чудом мне удалось поймать аж троих хоррагов. Причем, глубоко несчастных и, на ваше удивление, совершенно смертных, — говоря это я сделал несколько пассов руками, незначительно меняя структуру «ликосы»: она стала белесой, затем потеряла цвет, превращаясь в тонкое полупрозрачное волокно.
— Ох! Ваше!.. Сиятельство! Но это в самом деле может быть хоррагом! — воскликнул магистр, роняя штуковины, которые до сих пор бережно прижимал к себе.
С металлическим звоном на пол упало три сосуда из черной бронзы, покрытые замысловатыми знаками ацтеков. Я сразу догадался, что это за вещицы. Паренек-помощник, магистра тут же бросился поднимать их.
— Держи их, Егор! Пусть будут у тебя, — распорядился Анусис, затем осторожно протянул вперед обе руки и сканируя энергетические оболочки существа. — Это очень похоже на древнего духа! — заключил он. — Вполне может быть хоррагом!
— Вполне может, — согласился я. — И прошу особо отметить: данный хорраг крайне несчастный, потому как сейчас, возможно, он лишится жизни. Это вполне может произойти на ваших глазах.
Я вернул большую часть внимания на тонкий план, снова удлинил проекцию руки, превращая ее в опасный инструмент с сосредоточением активной энергии энергией рэш-ксун на остром конце. Анусис все это воспринимал — я чувствовал его цепкое присутствие на тонком плане. То, что я собирался сделать не было смысла скрывать от него. Если все маги коллегии станут мне заклятыми врагами и пожелают как-то повторить этот фокус мне во вред, они все равно не смогут такое сделать: у них нет хоррагов, а если бы были, то нет способности сделать «ликосу» или иную подобную хитрость. Да и повторить все те манипуляции на тонком плане, которые сейчас демонстрировал я, они тоже не смогут.
Быстрым движением я рассек несколько энергоканалов питавших духа.
«Великий маг, пожалуйста, не убивай! Пожалуйста!» — взмолился хорраг, по-прежнему оставаясь в форме жреца Яотла.
Я остановился. Мой взгляд вернулся к черно-бронзовым сосудам, которые теперь оказались в руках Егора. Глядя на эти штуковины, я на миг задумался, и мой ум родил весьма интересную идею.
«Говори голосом!», — повелел я хоррагу: — «Нам неудобно общаться ментально».
