Моя невидимая конечность стала длиннее и тоньше, ее дальний край засиял активной энергией рэш-ксун. Ближний хорраг, кажется, начал догадываться, что этот самый «ничтожный человек и маг недоучка» знает и умеет несколько больше, чем мог представить древних дух. Я быстро нашел первый входящий энергоканал. Быстрое движение, и почти невидимый поток оборвался, словно артерия, рассеченная скальпелем. То же самое я сделал со вторым и третьим потоком.
«Мудрый маг! Я виноват! Не надо лишать меня пищи!», — вкрадчиво и беззвучно произнес напуганный хорраг.
Однако меня это не остановило, я рассек еще несколько каналов. Когда остался последний, сущность, точно муха, отчаянно забилась в магической паутине. Я же сейчас был похож на беспощадного паука.
«Мудрый маг! Пожалуйста, мудрый маг, остановись!!!» — заистерил хорраг.
«Не пойму к кому ты обращаешься?», — разыграл удивление я. — «Разве здесь есть мудрый маг? Здесь только ничтожный человек и маг недоучка», — сказав это, я перерезал последний канал.
Существо тут же осунулось, сдулось точно проколотый мячик. Я не склонен к садизму, но теперь предстояло самое неприятное для этой дряни и самое приятное для меня, если вспомнить, что на этом существе боль и кровь Майкла Милтона. Похоже, именно этот хорраг поставил последнюю точку в жизни Семена Гурьева.
Моя тонкая конечность, сияя опасно-красным острием приблизилась к хоррагу. Я не спешил — сканировал, ища ту область его уязвимости, которую много тысяч лет назад показывал мне мастер Нарус Улгер. Через многие века я не забыл тех уроков. Тем более у меня имелась кое-какая практика на этот счет в других жизнях. Найдя нужную точку, я приблизил к ней острие, сверкающие энергией рэш-ксун и сделал решительное движение вперед. Ментальный визг твари был невыносим, но все же я решил немного потерпеть. Я не садист, но я же обещал, что смерть для некоторых из этой троицы может стать мучительной. Потоки энергии вырвались из разорванного тела хоррага. В конвульсиях оно распадалось на куски. Вместе с освобожденной энергией вышла та субстанция, которая на самом деле была вечной. Условно, ее можно считать душой, но очень далекой от подобия могучей человеческой души. Эта субстанция опасности не представляла, и я не мог ее удержать — ее ждал великий круг вселенских перерождений.
Второго хоррага я убил быстро, хотя мне помешали забежавшие в комнату полицейские и еще какие-то люди, на которых я не обратил внимания, так как был слишком занят тонким планом. Я лишь попросил их всех не мешать и побыть в коридоре. В то же время Елена Викторовна начала проявлять нетерпение:
— Саша! Выпусти меня отсюда! Сколько я могу ждать⁈ — теперь ее голос не был сдавленный — кокон распадался.
Мне пришлось прервать занятие древними духами, вернее с одним, оставшимся — тем самым важным с виду, потому как он изначально был в облике жреца Яотла. Я подошел к графине и начал сдирать лоскуты кокона, которые распадались, теряя физическое воплощение. Елена Викторовна теперь молча наблюдала за мной. Правда в этом молчании скрывалась огромная тревога. Карие глаза мамы стали будто больше и ярче, из белки покраснели. Едва я содрал несколько лоскутов, сдерживавших ноги графини, как она вырвалась из хранившего ее плена. Неуклюже шагнула на ковер, а потом набросилась на меня. Прижала к себе так крепко, как никогда раньше.
С минуту, долгую, трепетную, мы стояли обнявшись.
— Что с нашим домом, Саш? — спросила она. — С нашими людьми что? — тут же добавила: — Майкл… — при этом покачав головой.
— Мам, все хорошо будет с Майклом, — уверенно сказал я то, что уже говорил дважды. А вот насчет нашего дома, тем более наших людей решил промолчать. Вместо этого произнес глупость: — Ты иди спать. У тебя же спальня целая.
Ну какое «спать!», когда такое у нас произошло! Разумеется, сегодня спать не будет ни она, ни я.
— Саш! — она даже слегка оттолкнула меня. — Я поеду к Майклу! Ты думаешь, его могли принять в Красные Палаты?
— Не знаю. Я настаивал. У меня не осталось наличных денег, — я подозревал, что деньги, которые оставались в моей одежде сгорели. — Если было бы, дал бы этим, из спасения. Давай, займись этим вопросом. Я про Красные Палаты и Майкла. Только займись, не выходя из дома. Решай через эйхос. Сейчас на улице тебе появляться опасно. Ты слышишь меня? Это серьезно! Если угодно, это мое требование! — сказал я голосом, не терпящим возражений.
— Смотри на него, раскомандовался! — возмутилась графина, но по ее глазам я понял, что Елене Викторовне моя забота и требовательность понравились. — Пойду посмотрю, что на этажах, — решила она.
— Мам, не стоит. Там работают пожарные и полиция. Антона Максимовича, забрали спасатели. Увы, не спросил куда: в суете и спешке как-то не сориентировался. Что с Ксенией — не знаю. Но тебе я бы советовал пока отсюда не… — мои слова прервал мужчина в темно-синей куртке, заглянувший из коридора.
— Ваше сиятельство, позвольте? — вежливо, но с настойчивостью в голосе спросил он. И для веса добавил: — Я от Елисея Ивановича.
