Выйдешь, бывало, из дома поутру, а дальше полуметра ничего и не видно. Приходится на ощупь добираться до калитки, а там по деревянным мосткам на колонку. Скрипят под ногами мостки, чирикают птицы, гавкает где-то вдалеке пёс бабы Нюры, и будто ничего в мире, кроме звуков, больше нет.
– Туман – это туннель, – объясняет Луке дядя Ягель. – Входит в него один человек, а выходит другой. И чем гуще заваришь, тем сильнее перемены.
– А это не опасно? – Лука заглядывает в бурлящий котелок и подсаживается ближе к отцу.
Дядя Ягель добавляет в отвар сухих трав и говорит:
– В тумане живут вопросы. Самые разные. Они-то и меняют людей. Перемены могут быть как хорошие, так и плохие. Тут уже от самого человека зависит – какие он ответы для себя подберёт.
Туман стелется по воде белым облаком, окутывает камыши, баржу, лодку. А вместе с ней – деда Сашу и Верочку. Время раннее, даже солнце ещё из-за леса не показалось. Тяжело было Верочке глаза открывать, когда дед её будил. Зато теперь она здесь, в одной руке удочка, а в другой кружка – крышка от термоса с горячим сладким чаем.
«Интересно, – думает Верочка. – Серёжка перестанет дуться, если я ему рыбу принесу? Или всё-таки сказать надо?»
– Про-сти, – тихо пробует Верочка слово на вкус, а оно почему-то горькое, как редиска в её нелюбимом салате.
И что делать с вредным Серёжкой? Третий день он с Верочкой не разговаривает, а как мама за столом отвернётся, всё ущипнуть норовит.
«Верочка уже такая большая, – думает дед Саша. – Кукол переросла, скоро и рыбалка ей наскучит. А потом? В школу надо будет идти, в Кудымкар перебираться. Останусь один… И деревня-то вся из стариков. Двадцать домов, а молодёжь поуезжала. Что ж мне, как Нюрке, коз завести? Всё какая-то забота. Ну нет… Где козы, а где внуки?»
Летит над рекой белокрылая чайка и гулко кричит: «Тр-р-р… Тр-р-р… А-а-а-р… А-а-а-р… Тр-р-р… А-а-а-р…» Не видно ей из-за тумана рыбы.
– Папа, – зовёт Лука. – А я смогу однажды, как ты, туманы заваривать?
– Каждый сам задаёт вопрос, – помешивая в котелке, отвечает дядя Ягель. – Каждый сам на него отвечает.
Вернулись домой Лука с Медуникой. Дядя Ягель обещал вновь прилететь в Каму в следующем месяце, а заодно прихватить с собой и детей. Не спится Васильку. Всё думает он о том, как же долго будут тянутся без друзей эти дни.
– Что же ты? – мама садится на краешек кровати и целует Василька в лоб. – Сны над головой роятся, а ты их не пускаешь.
– Ты говорила, что всему своё время, – вспоминает Василёк. – Но я устал ждать! Скажи, а можно взять и ускорить время?
– Хочешь поскорее вырасти? – мама бережно подтыкает сыну одеяло.
– Вырасти? – переспрашивает Василёк и вдруг испуганно шепчет: – Мама, когда я стану взрослым, у меня же будет большое тело? Верно?
– Выше папы станешь, – кивает мама. – Дядю Ягеля обгонишь!
– Значит, – с тревогой продолжает Василёк, – мне дадут новые руки и ноги? Большие. А ещё голову. Тоже большую. Мама, а что, если в этой новой голове будут совсем другие мысли? Вдруг она не будет знать игр, в которые я играю с Лукой и Медуникой? Вдруг эта голова станет говорить не моим голосом?
– И что же, ты не возьмёшь её? – хитро прищуривается мама.
Немного поразмыслив, Василёк выдыхает:
– Возьму… В большой голове наверняка найдётся много новых шалостей.
Есть в Каме луг. Он раскинулся от реки до общественной бани. Небольшой луг, зато красивый. На нём и клевер растёт, и ромашки, и земляника встречается. А ещё там гуляют коровы. Чёрные с большими карими глазами и длинными ресницами. На шеях у коров висят колокольчики. «Динь-динь-динь», – звенят они целый день. Пастухов у коров нет, поэтому они сами решают, куда пойти. На лугу траву пожуют, к реке спустятся, посмотрят на камыш у вагончика дяди Лёни, а к закату расходятся по домам.
– Умные у нас в деревне коровы, – Василёк забрался на спину Дымке и любуется небом.
– Му-у-у, – отвечает ему Дымка и идёт к лугу.
Там Серёжка с дедом воздушного змея запускают – надо поздороваться.
Раньше Василёк боялся коров. Они больше его в сто двадцать раз, разговаривают на иностранном языке, а по глазам и не поймёшь, думает корова о том, чтобы тебя съесть, или вообще не замечает. Василёк старался держаться от них подальше, пока с Птахом не познакомился и со всеми его чудищами. После такого как-то странно бояться обычных коров. Особенно когда их даже маленькая Верочка друзьями считает.
– Му-у-у, му, му-у-у, – окликает фея Дымка.
– Два длинных, одно короткое? – переспрашивает Василёк. – Это значит, за ухом почесать?
– Му-у-у, – довольно мычит Дымка и топает копытом.
По небу кружит воздушный змей. Хвост у него радужный, прямо как у рыбок, которых Василёк однажды видел у баржи. Ленты волнуются, шуршат.
– Смотри, деда! Высоко, правда же? – внизу по лугу бегает и смеётся Серёжка.
Дед Саша садится на перевёрнутое ведро и запрокидывает голову. Широки над Камой просторы, глубоко июльское небо. Слепит глаза тёплое солнышко. Щурится дед Саша, а глаз не отводит.
– Му-у-у, – Дымка тоже поднимает голову.
