– Этого не будет, если он тебя не выберет! – усмехнулся князь Василий. – А сейчас подумайте! Если не понравитесь этому славному мужу, свадьбы не будет! Но я верю, что ни одна из вас не откажется от этого молодца, а там разберемся…А теперь, собирайтесь в баню!
Князь быстро повернулся к двери и вышел в простенок. Затем он спустился по лестнице вниз, во двор. Там, у самых ступенек, стоял его верный дружинник Лихач, одетый в длинный бараний полушубок.
– Куда же ты, княже?! – донесся сверху, из терема, крик молодого слуги. – Хоть бы шубу на себя одел! Такой холод!
– Ладно, Светлан, тащи сюда шубу и шапку! – крикнул в ответ князь.
Он быстро набросил на себя богатую кунью шубу, надел свою красную, атласную, обшитую куньим же мехом, шапку и, поманив рукой молодого дружинника, направился в сторону бани.
Неподалеку, шагах в двухстах, располагалась большая бревенчатая изба, из трубы которой валил густой черный дым, а вокруг нее суетились княжеские слуги.
– Парилка готова! – усмехнулся князь. – Теперь мы с тобой помоемся, мой славный воин!
– Ты решил принять баню, батюшка князь? – спросил с удивлением Лихач, следуя за своим князем. – А я зачем тебе нужен?
– Я хочу, мой верный воин, попариться с тобой и кое-что тебе показать, – бросил по дороге князь. – Однако хорошо, что нет по пути посторонних. Одни слуги. Так спокойней. Правильно, что перестали пускать в крепость чернь или простолюдинов. Нечего им глазеть на меня, пешего!
Князь подошел к мужикам, суетившимся возле бани, и завел с ними неторопливый разговор. В это время к бане приблизились княжеские любовницы, одетые в богатые меховые шубы, и, не говоря ни слова, направились внутрь избы.
– Неужели будем париться с такими красавицами? – подумал Лихач, чувствуя, как в его груди нарастает жар.
– Уже вошли? – спросил князь, оторвавшись от своих людей и подойдя к Лихачу.
– Вошли, княже, – ответил, дрожа от волнения, молодой воин.
– Ну, тогда пошли и мы, мой славный Лихач!
В предбаннике было светло от горевших в изобилии свечей.
– Будто на солнце! – буркнул довольный князь. – Это хорошо, что приставили нужные подсвечники, скрывающие пламя от паров и влаги. Слава Господу! Раздевайся же, Лихач!
К князю стремительно подбежал молодой слуга, быстро снял с него шубу и шапку; еще один слуга ухватился за княжескую мантию, и в мгновение ока князь предстал перед своими людьми нагишом. Тут же разделся и дрожавший от холода Лихач.
– Надо погреться! – сказал князь и двинулся в темную глубину большой смежной банной комнаты, дверь в которую была поспешно открыта перед князем его угодливыми людьми.
– Как же тут жарко, княже, – пробормотал Лихач, оглядывая заполненное паром помещение, – и темно!
– Принесите светильники! – крикнул князь, и вскоре банное помещение осветилось так, что молодой княжеский дружинник зажмурил глаза.
– Открой глаза, Лихач! – усмехнулся князь. – Неужели так ярок свет?
– Ярок не свет, батюшка, а нагота прекрасных женок! – буркнул первое, пришедшее ему в голову, Лихач.
Обнаженные красавицы сидели рядком на длинной дубовой скамье и с любопытством глазели на голого княжеского воина.
– Однако же хорош этот молодец! – сказала одна из прелестниц, засмеявшись.
– И лицом красив и телом неплох! – вторила ей другая.
– И дрын у него немал! – пробормотала еще одна женщина. – Почти как у нашего господина! Смотрите, смотрите, начал вставать!
Побагровевший, дрожавший Лихач быстро закрыл обеими руками свою беспокойную плоть.
– Не надо этого! – засмеялся князь. – Пусть твой пивень будет на свободе! Давайте-ка, мои женки, воду, – распорядился он, – целебную грязь и греческую пенную настойку от телесной мрази!
Женщины заметались, поднимая с полок шайки с горячей и холодной водой, принося кувшины с греческой пеной, заменявшей мыло.
– А вот и грязь! – весело сказала прелестная Веверка, подавая князю небольшой тазик с озерной целебной грязью, приписанной ему лекарем Велемилом. – Дай-ка, княже, я тебя разотру!
– Лучше разотри этого мужа, – улыбнулся князь, – и побрызгай его потом греческой влагой!
Веверка подбежала к княжескому дружиннику и быстро намазала его тело густой, липкой грязью. Затем она обдала горячей водой и стала вновь натирать мокрого Лихача, но уже мыльной жидкостью – «грецкой влагой».
– Будешь чистым, как вода в реке Десне, – приговаривала молодая женщина, колдуя над Лихачем, и посмеивалась, задевая время от времени его мужское достоинство то рукой, то ногой, а то и влажным от пота задом.
Остальные красавицы обступили своего князя и попеременно ухаживали за ним.
– Ох, как мне тяжело! – кряхтел, едва сохраняя терпение, Лихач. – Нет моих сил, славный князь!
– Так чего же ты мучаешься? – громко сказал князь. – Если тебе тяжело – облегчись!
– А разве можно? – прохрипел, сдерживаясь из последних сил, молодой дружинник. – Неужели наступает моя смерть?
– Можно, Лихач! – бросил князь. – Если тебе нравится какая-нибудь из женок – не теряйся!
– Благодарю тебя, батюшка! – вскричал, обезумев, княжеский дружинник и буквально набросился на длинноногую Веверку, повалив ее на скамью.
