– А-а-а! – взвыла женщина, придавленная тяжелым грузным телом. – Ох, уж какая силища! Какой ты славный муж!
– Ну, тогда все хорошо! – усмехнулся князь. – Если славный, значит, подходящий! Одной нахлебницей будет меньше!
– Ну, как, Лихач? – спросил он своего молодого воина, выходя после мытья из парилки на зимнюю улицу. – Тебе понравилась какая-нибудь женка?
– Веверка, батюшка князь! – сказал, благодарно улыбаясь, княжеский воин. – Я еще никогда не встречал такой сладкой и красивой женки! Жаль, что в нашем городе нет еще одной такой красавицы!
– А если бы была? – прищурился брянский князь.
– А если бы была, батюшка, – сказал, волнуясь, Лихач, – то я пал бы в ноги ее батюшке и просил бы ее себе в супруги! Но разве такое возможно?
– Возможно, мой верный человек! – улыбнулся князь Василий. – Я отдаю тебе эту Веверку в супруги и еще прилагаю богатое приданое! Я вовек не забуду твою славную службу и преданность мне, твоему князю!
– Благодарю тебя, мой господин! – вскричал обрадованный Лихач. – Буду тебе верно служить до самой могилы! Жизнь за тебя отдам, если будет надо! – И он упал, как куль, на примятый снег, целуя княжеские сапоги.
– Может, подогнать к московским стенам пороки? – спросил князь Михаил Ярославович тверских бояр, сидя в большом княжеском кресле в своем походном шатре.
– Еще бы неплохо надолго загнать войско этого Юрия в город! – буркнул молодой боярин Иван Акинфиевич, стоявший в общей толпе тверской знати напротив князя.
– Да, – покачал головой князь Михаил. – Пока мы не одолеем его войско, пороки не подкатишь! Они будут нам мешать! Надо почаще выманивать этого Юрия из города и убивать его воинов. А тогда – пойдем на приступ! – И он задумался.
Весной этого, 1305 года, Михаил Тверской вернулся из Орды с ханским ярлыком на великое суздальское княжение. Дорого обошлась тверичам воля ордынского хана: опустела княжеская казна, а княжеские поборы возросли вдвое! Тягловый люд застонал и запричитал под пятой как Орды, так и своего князя!
Прибыв в стольный город суздальской земли Владимир, князь Михаил был немедленно благословлен митрополитом Максимом и венчан в соборной церкви на великое княжение.
Со всех концов суздальской земли прибыли во Владимир князья и бояре поздравить нового великого князя с вокняжением и преподнести ему богатые подарки. Сюда приехали даже посланники из Смоленска и Пскова. Особое почтение изъявили новгородцы. Два десятка «лучших новгородских людей» привезли с собой два воза подарков с мехами, слитками серебра и различными товарами. Даже о лакомствах не забыли новгородцы: они доставили к столу князя Михаила Ярославовича почти три десятка бочек сладкого иноземного вина, полсотни мешков орехов, засушенных диковинных фруктов и прочих сладостей.
Но особенно тронуло нового великого суздальского князя внимание великого смоленского князя Александра Глебовича, который сам приехал вместе с братом Романом во Владимир, преподнес князю Михаилу богатые подарки и поздравил его с высоким назначением. – Мы все рады за тебя, славный Михаил, – сказал князь Александр Смоленский, вручая дары, – потому что ты получил этот великий «стол» по справедливости и за заслуги! Прими же поздравления и дары от меня, моего брата Романа и моих сыновей! Но самый богатый дар, – князь указал рукой на большую дубовую бочку, наполненную серебряными гривнами, – прислал тебе мой сын Василий Брянский! Он просил передать тебе поздравления и не держать на него обиды за то, что он сам сюда не приехал: отправился в Орду к царю Тохтэ…
– Благодарю тебя, брат, – улыбнулся молодой красавец Михаил. – Совсем не ожидал тебя видеть, да еще с такими добрыми словами! Я очень рад и подаркам от Василия Храброго! Я давно хотел с ним подружиться, но все нет времени съездить в Брянск…Я знаю о славе твоего сына Василия, добытой в ордынской «замятне»! Он один из всех русских князей не испугался той опасной войны…Да что тут говорить? Разве царь Тохтэ просто так назвал его «храбрым»? Неплохо бы всем нам заключить союз против моего лютого врага! Непутевый князь Юрий совсем обнаглел! Он еще в Сарае устраивал мне разные козни! Даже пытался меня отравить!
– Неужели он до этого докатился? – встрепенулся князь Александр. – Я приехал сюда тоже с обидой на Юрия Московского! Он хитростью захватил в плен моего брата Святослава Можайского и занял его город! После этого несчастный Святослав был вынужден заключить с ним союз! И все свое серебро отсылает теперь не в Смоленск, а в Москву! Из-за этого у меня возникли трудности в сборе ордынской дани…У меня теперь нет долей Можайска, Вязьмы и Дорогобужа! Все эти города связались с Москвой, и когда я требую их подчинения, мне угрожают Москвой!
– Тогда вступай в мой союз против Москвы, брат, – кивнул головой Михаил Ярославович, – и присылай ко мне свое войско, когда придет время идти на общего врага!
– Согласен, брат! – обрадовался князь Александр. – Вот тебе моя рука! А позднее я привлеку к союзу и своего сына Василия!
