– Благослови тебя Господь! – улыбнулся князь Михаил. – Мы вскоре пойдем на Москву!
Князь Юрий Даниилович Московский не соизволил прибыть во Владимир. Не прислал он и своих бояр. Это был знак не просто неуважения, но лютой, непримиримой вражды. Поэтому разгневанный великий князь Михаил сразу же после венчания повел свои полки на Москву. По дороге к нему присоединилось и большое смоленское войско, возглавляемое князем Романом Глебовичем и его молодым сыном Дмитрием.
– Мой брат Александр остался в Смоленске, – оправдывался князь Роман перед Михаилом Ярославовичем, – из-за тревожной обстановки: он опасается, что в его отсутствие на город нападут подстрекаемые Москвой недруги!
Князь Михаил понял, что под «недругами» подразумевались князья Андрей Вяземский и Святослав Можайский, новый союзник князя Юрия.
Войско великого князя Михаила, состоявшее в большинстве своем из тверских ратников, подошло к Москве спокойно, без спешки, с уверенностью в легкой победе. Но князь Юрий Даниилович задолго узнал о приближении врага и сдаваться не собирался. Несмотря на то, что его полки едва ли не вдвое уступали по численности войску князя Михаила, московский князь принял вызов своего врага и смело пошел к нему навстречу.
В версте от Москвы произошла ожесточенная битва, в которой никто не победил, но потери с обеих сторон были огромные. Князь Юрий потерял четвертую часть войска убитыми и ранеными, а князь Михаил – почти треть!
С наступлением сумерек москвичи отошли под прикрытие городских стен, а уставшие после битвы тверичи не стали их преследовать.
На следующий день сражение возобновилось уже под самыми стенами Москвы.
И опять два войска отчаянно сражались, не щадя себя, и снова никто не победил!
Наконец, теряя людей и все больше приходя в ярость, московский князь Юрий изменил тактику. Теперь он не выводил все свое воинство в «чистое поле», но совершал ежедневные вылазки, тревожа врага и препятствуя ему начать правильную осаду.
Стоило тверичам дождаться, когда москвичи укроются в городе, и начать решительный приступ, как городские ворота неожиданно открывались, и войско Юрия Данииловича обрушивалось на осадных людей. Если бы не смоленский полк Романа Глебовича, хранившего бдительность, тверичи потеряли бы всех своих пехотинцев, пошедших на приступ! Уже в первый день осады тверичи утратили свои длинные сборные лестницы: часть из них москвичи, воспользовавшись сражением, под шумок, оттащили в город, а часть облили «грецким огнем», спалив дотла.
Князь Михаил ломал голову, обдумывая новые способы штурма городских стен, однако ничто не подходило.
Князь Юрий, его братья и воеводы внимательно следили за действиями великого князя и решительно, в самый неудобный для тверичей момент, отворяли городские ворота, совершая очередную вылазку.
Такая тактика приносила князю Юрию несомненный успех: его враги, бездействуя и пребывая в постоянном напряжении, теряли веру в свои силы и надежду на победу.
Наконец, князю Михаилу Ярославовичу все это надоело, и он прислал людей к князю Юрию с предложением сразиться в последний раз всеми своими силами. – Если победит московский князь, – сказали посланцы, – Михаил Ярославич признает его независимость и будет обращаться с ним, как с равным. Но если одолеет Михаил, тогда Москва признает его главенство, будет выплачивать во владимирскую казну установленную по традиции дань и называть великого князя «батюшкой».
Послы великого князя беспрепятственно вошли в осажденный город, и вот теперь Михаил Ярославович ждал их возвращения, обсуждая с боярами возможные результаты.
– Я не верю, что этот трусливый Юрий согласится на решающее сражение, – задумчиво молвил он, подняв голову. – Что вы на это скажите?
– Я же думаю, – сказал седобородый боярин Судимир Гордевич, – что князь Юрий согласится на жестокую битву! Он не меньше храбр, чем Василий Брянский! И слишком гордый! Однако он не подчинится тебе, даже если ты победишь! Если ты одолеешь его войско, этот хитрец опять скроется в городе и будет совершать внезапные вылазки! Против этого бесполезны и лестницы, и пороки! Правильная осада не получится!
– Надо безжалостно истреблять его воинов, – покачал головой молодой боярин Федор Акинфиевич, – чтобы всем было неповадно вылезать из города!
– Ты еще молод, сынок, чтобы давать такой совет! – усмехнулся старый тверской боярин Пригода Требович. – Разве этот непутевый Юрий осмелится принять вызов? Он просто отсидится за своими московскими стенами! Говорили, что у него, в этой злокозненной Москве, хватит припасов года на два!
– Ладно, мои верные люди, – поднял руку князь Михаил, – вот дождемся посланников, а тогда и решим, что делать!
В это время в великокняжеский шатер вошли вернувшиеся из Москвы бояре.
– Это хороший знак! – переглянулись советники великого князя. – Прибыли сразу же после заключительных слов великого князя!
– Ну, что, мои люди? – вопросил князь Михаил стоявших перед ним посланников. – Как там Юрий: не испугался?
