Тем временем московская конница достигла своей пехоты, которая, подготовленная к такому развитию событий, быстро расступилась, и князь с братьями и остатками своего изрядно потрепанного конного войска, въехал в городские ворота, оставив пехоту под началом воеводы.
– Ушел-таки этот хитроумный Юрий! – буркнул князь Михаил. – Но это – знак моей скорой победы!
Но он зря радовался: князь Юрий битву не проиграл!
Московская пешая дружина смело, с достоинством, встретила тверскую конницу, вытянув перед собой длинные пики. Видя ощетинившегося железом врага, тверичи отступили и пропустили вперед свою пехоту. Но москвичи умело встретили и этого неприятеля: началась позиционная сеча!
Враги попеременно обменивались ударами. Со всех сторон слышался звон мечей, попадавших то в броню, то в кольчуги, то в щиты. Однако потери несли пока только наступавшие тверичи. Москвичи, чувствуя поддержку городских стен, близ которых они сражались, не только успешно отбивались, но и наносили врагу ощутимый урон. В это же время защитники московских стен не терялись, посылая в хорошо видимых тверичей стрелы из луков и булыжники из пращей…
– Что делать, великий князь? – крикнул, подскочив к Михаилу Тверскому, боярин Пригода. – Больше нет сил наседать на врага, а потери у нас ощутимые! Мы так потеряем все войско, но победы не добьемся!
– Ладно, боярин, – бросил рассерженный князь, – труби тогда отбой! Сегодня у нас нет удачи!
Так и закончилась эта решительная битва под стенами Москвы между непримиримыми врагами. Никто не победил, но обе стороны понесли громадные потери.
– На всех покойников не хватит телег! – говорил, вытирая слезы, молодой боярин Иван Акинфиевич брату Федору. – Так и не смогли мы отомстить за нашего батюшку!
– Я потерял, мой брат, – сказал князь Роман Глебович, подъезжая к Михаилу Тверскому, – половину своих воинов и весь брянский отряд! Будет большой позор, когда мы привезем тела убитых в Брянск и Смоленск!
– Не стоит увозить покойников, – сказал мрачный Михаил Ярославович. – Зароем их тут, в московской земле. А завтра я пошлю посланцев к Юрию. Будем вести переговоры! Удача от нас отвернулась!
На другой день в шатре великого суздальского и тверского князя Михаила состоялась встреча с братьями Юрия Московского – князьями Александром и Борисом.
– Пора нам закончить эту неудачную войну, – предложил после обмена приветствиями князь Михаил, – и заключить с вами мир…
– Мы не против мира, но только на наших условиях! – буркнул высокий худой князь Александр. – Ты не должен лезть в наши удельные дела, князь Михаил…И освободи Москву от своих поборов…
– И перестань Москве приказывать! – добавил князь Борис, улыбаясь. – Зачем тебе, брат, войны и ненужные убытки?
– Что ж, пусть так и будет, – покачал головой князь Михаил. – Москва – по себе, а Владимир – по себе! Но Юрий не должен совращать других князей! Пусть они повинуются мне по-прежнему, как великому князю…
– За это не беспокойся, князь Михаил! – поднял голову Александр Даниилович. – Мы не полезем в чужие дела, но не суйся в наши!
– И отпустите несчастного Константина! – сказал Михаил Ярославович. – Зачем держать его в плену?
– Об этом говорить не велено! – покачал головой князь Борис. – Судьба Константина никак не связана с этой войной…
– А тебе, Борис, стыдно быть безжалостным с Константином! – возмутился Михаил Ярославович. – Разве тебя мучили, когда ты пребывал у меня в плену? Разве тебя не отпустили в Москву по одной твоей просьбе? Стыд и позор! Тогда хоть поклянитесь, что ничего не случится с несчастным Константином Рязанским!
– Клянусь, вот тебе крест! – перекрестился князь Александр.
– И я клянусь! – перекрестился и князь Борис, опустивший от смущения голову.
– И верните Смоленску Можайск! – потребовал великий князь Михаил.
– Но Можайск – не московская земля, – возразил князь Александр Даниилович, – а добровольный союзник князя Юрия. Пусть люди говорят все, что угодно, – усмехнулся он, – но князь Святослав Глебыч – настоящий друг моего брата!
– Зачем ты это говоришь?! – возмутился князь Роман Глебович, стоявший рядом с князем Михаилом. – Я ведь знаю всю правду!
– Ну, а тебе, князь Роман, лучше бы помолчать! – поднял голову и посмотрел, хмурясь, прямо на него князь Александр. – У нас нет ссоры с вашим Смоленском! Зачем сюда пришли полки твоего брата Александра и племянника Василия Брянского?
– Это вам, брат, за Можайск! – резко ответил князь Роман. – Если не одумаетесь, мы всегда будем врагами твоему брату Юрию! А к чему ты говоришь о моем племяннике Василии? Здесь нет его людей! А сам он давно пребывает в ордынском Сарае!
– Сам-то он в Орде, но его люди – в войске Михаила! Нам сообщили об этом верные люди! – улыбнулся князь Борис Даниилович. – И это зачтется Василию!
– Говорю вам, что это ошибка и брянских людей здесь нет! – поднял руку князь Роман Глебович.
– Тогда поклянись и поцелуй крест! – потребовал князь Александр.
– Клянусь! – решительно сказал князь Роман и, взяв из рук стоявшего рядом московского священника большой серебряный крест, громко, причмокивая, его поцеловал.
