– Какая же он сволочь и скотина! – вскричал разъяренный князь Василий. – Это я холоп, князь такого сильного удела?! Ах, он, мерзкий шакал! Оскорблять мое достоинство?! Я отнял Брянск у своего дядьки?! Какая бесстыдная ложь! Разве не сам великий царь дал мне грамоту? А может он, этот дерзкий Святослав, сражался за своего государя? Видел ли он кровь сражений? Этот Святослав – бесстыжая женка, а не воин! Ну, погоди, негодяй! Эй, воевода! – крикнул во все горло князь, забыв о своих слугах. В юрту вбежал седобородый Удал. – Собирай моих людей, славный Удал, и поскорей: поведем их туда, к юрте этого мерзкого Святослава!
– Зачем, князь батюшка? – испугался брянский воевода. – Разве это нужно? Да еще здесь, в ордынском Сарае? Поведем наших людей на позор и потеху!
– Не на позор, Удал, – буркнул, задыхаясь от ярости, князь Василий, – но на большую и нужную драку! Веди туда всю мою сотню, но только на драку кулаками и палками!
– Значит, без мечей и булатных ножей? – развел руки воевода.
– Мечи пусть возьмут с собой, – бросил брянский князь. – Если эти карачевцы полезут на нас с мечами, тогда они нам понадобятся! Но без нужды пусть их не вынимают!
– Слушаюсь, княже!
Князь же тем временем махнул рукой своим слугам, и те быстро принесли выходную одежду – большой плотный красный плащ, меховую княжескую шапку и высокие красные сапоги.
– Быстро надевайте! – распорядился князь и, сбросив с ног мягкие татарские туфли, вытянул ноги.
Княжеские слуги поспешно одели своего князя, пристегнули ему золоченый тяжелый пояс с мечом и кинжалом.
– Ну, с Господом! – перекрестился князь и выскочил на улицу. Там, возле его юрты, собрались одетые по-осеннему, но вооруженные лишь мечами, дружинники.
– Мы готовы, батюшка князь! – бодро прокричал воевода. – Седлать коней?
– Эта юрта недалеко, – усмехнулся князь, – и не видно простолюдинов: некому осмеять пешего князя…Пошли так, не надо коней!
Карачевские дружинники стояли возле юрты своего князя, располагавшейся шагах в двухстах от местопребывания брянцев. Они спокойно обсуждали свои дела, как вдруг увидели приближавшегося к ним брянского князя Василия с дружиной.
– Эй, Радило, – крикнул один из них, – беги скорей в большую юрту за нашими людьми! А ты, Кудряш, иди за князем!
Когда князь Василий подошел к юрте своего недруга, князь Святослав уже выбежал наружу и стоял у самого входа. Он со страхом смотрел на брянского князя и его людей, не зная, что делать.
– Ну, здравствуй, Святослав! – громко сказал Василий Александрович.
– Э…э…э, – пробормотал корачевский князь, дрожа, – здравствуй…и ты!
– Что, язык проглотил, Святослав? – усмехнулся князь Василий. – Почему тогда обижаешь моих людей и порочишь мое славное имя, если боишься даже говорить?
– Я не порочу…и не позорю, – буркнул князь Святослав. Его жирное, бесформенное лицо побагровело, покрылось потом и пятнами…
– Неужели не порочишь? – нахмурился князь Василий. – Значит, мои люди врут! Так, что ли?!
– Так, брат, так, – прохрипел трясущийся от страха Святослав-Пантелей.
– Ох, ну, и сволочь же ты, брат! – крикнул, вновь разъярившийся, князь Василий. – Зачем врешь и подличаешь?! Ах, ты, скот, ах, смердящий шакал! Получай же! – И брянский князь со всего размаха отвесил толстяку звонкую оплеуху.
– Убивают, братья! – завопил что было мочи князь Святослав, хватаясь за щеки. – Все лицо мне разбил до крови! Спасайте меня, мои верные люди!
– На-ка тебе еще! – вновь выкрикнул князь Василий и обрушил свой крепкий здоровенный кулак на голову размякшего от страха карачевского князя.
– Ох, Господи! – взвыл Святослав-Пантелей, падая на землю. – Убили, убили, люди честные!
– Давай-ка, воевода! – скомандовал князь Василий, глядя с презрением на лежавшего в грязи карачевского князя. – Молоти же этих негодяев!
И брянские дружинники, обезумев от гнева, со всем своим пылом набросились на оцепеневших карачевцев.
Те так и не успели опомниться и были едва ли не мгновенно повержены брянцами наземь, беспомощно карабкаясь в грязи и выкрикивая слова отчаяния. Тут же подоспели остальные дружинники князя Святослава, и кулачная схватка в мгновение ока переросла в настоящее побоище.
Карачевцев было примерно столько же, сколько и брянцев, около сотни человек. Они тоже были рослыми, крепкими мужиками и, несмотря на первоначальную скованность, постепенно стали приходить в себя.
– Получай же! – кричал карачевский воевода Микула Славович, размахивая направо и налево тяжелыми кулаками.
– На-кося за нашего князя! – вторил ему толстый, широкоплечий Прибила Улевич, сбивая с ног грузного брянского дружинника.
– Ах, да ты так! – вскричал тот, быстро вскакивая и нанося ответный удар кулаком, повергший Прибилу наземь.
– Мы дадим вам просраться! – бросил брянский воевода Удал, с силой поразив своим острым, но тяжелым, кулаком карачевского воеводу.
– За князя, за славного князя! – кричали другие карачевцы, пытаясь закрыть князя Святослава своими телами и поднять его грузное тело с земли.
– Ах, вы, тати! – кричали брянские воины, наступая на защитников избитого Святослава Мстиславовича.
