– Как же не помнить? – привстал в своем кресле смоленский князь. – Все знают о таком жестоком убийстве! Князь Константин не пошел на союз со скаредным Юрием! Не испугался даже смерти! Но какой подлец и клятвопреступник этот московский князь! А ведь его отец клятвенно обещал тогда ныне покойному Константину, что ни один волос не упадет с его головы! Разве ты не видишь, брат, всей лжи князей Даниила и Юрия?
– И, тем не менее, я давал клятву с целованием креста, – покачал головой Святослав Можайский. – Я не хочу погрязнуть во лжи! Пусть этот Юрий не боится Господа, но я не такой!
– Это хорошо, что ты боишься Божьей кары! – улыбнулся, скрывая гнев, князь Александр. – Однако, надо ли держать клятву, данную преступнику? Никто не любит этого московского князя Юрия! Даже его братья, Александр и Борис, убежали минувшей зимой в Тверь к врагу Юрия великому князю Михаилу! Наш брат Роман говорил мне, что в прошлом году после злополучной осады Москвы эти братья князя Юрия клятвенно обещали сохранить жизнь Константина Рязанского! Но Юрий не послушал их и велел удавить несчастного мученика! Братья возмутились из-за этого и ушли в Тверь. Они теперь не верят Юрию и, более того, презирают его!
– Это, брат мой, несправедливая и жестокая смерть, – покачал головой князь Святослав, – однако Юрий очень силен! У него многочисленные и бесстрашные полки! Ни великий князь Михаил Тверской, или Суздальский, ни наш брат Роман не сумели его одолеть! Неужели я с ним справлюсь? Мой жалкий город не устоит против Юрия! Вот если бы нам поменяться городами с твоим сыном Василием! Пусть бы Василий сидел в Можайске, а я бы переехал в Брянск! Тогда мой союз с Юрием потеряет силу, а Василий Храбрый будет защищать Можайск! И пусть уводит в Можайск все свои полки, если этого захочет!
– И тогда ты прекратишь все связи с князем Юрием? – покачал головой князь Александр. – А вдруг ты возобновишь свою нынешнюю дружбу, будучи уже брянским князем?
– Вот тебе крест, брат, – перекрестился князь Святослав. – Если уступите мне Брянск, я сразу же покончу со всеми московскими связями!
– Ладно, – кивнул головой князь Александр, – подожди нашего брата Романа. Он едет сейчас сюда из своей Смядыни…Я дал ему не один городок, но он любит Смядынь и часто там бывает…Вот мы все посоветуемся и решим. Нынче тяжелое время…Надо добиваться единого решения…Так завещал нам славный митрополит Максим, умерший в прошлую зиму!
– Он был греком, но любил русскую землю всей душой! – буркнул князь Святослав. – И не раз мирил враждовавших князей. Большое горе – потерять такого пастыря! Теперь нет надежды на лучшее! Нескоро увидим нового митрополита…Вот если бы епископы и другие важные церковные люди избрали из своей среды достойного человека на это место и послали бы его в Царьград…А греческий патриарх утвердил бы его, русского человека, на митрополию…Или, на худой конец, назначил бы сюда праведного грека!
– Это дело серьезное и непростое! – согласился князь Александр. – Скоро все увидим, если будем живы!
В это время в княжескую светлицу вбежал слуга.
– Великий князь! Сюда идет твой брат! – крикнул он. – Прямо с дороги!
Князь Роман вошел в светлицу и поясно поклонился сначала старшему, а затем – младшему брату. Князь Святослав подскочил со скамьи, обнял его и троекратно поцеловал. – Давно я тебя не видел, Роман! – сказал он, вытирая рукавом мантии набежавшую слезу.
– Да, брат, – улыбнулся Роман Глебович, – мы давно не встречались! Ты так изменился, что тебя не узнать!
– И ты тоже, брат, – кивнул головой Святослав Можайский, – совсем поседел, а ведь еще молод…
– Поседеешь, если родной брат дружит с лютым врагом! – пробормотал князь Роман. – Я воюю против этого Юрия, а ты заключаешь с ним союз!
– Мы уже об этом говорили, брат, – сказал, показывая рукой на скамью, князь Александр. – Садись же. Наш брат Святослав попросил у меня Брянск, себе в удел…Тогда он, дескать, откажется от союза с Юрием…
– А как же Василий? – удивился князь Роман. – Неужели он с этим согласится? Где же он будет сидеть?
– Я отдам ему тогда в обмен мой Можайск, – буркнул князь Святослав.
– А если Василий не согласится? – возразил Роман Глебович. – Ты спрашивал его мнение?
– Пока не спрашивал, – покачал головой Святослав Можайский, – но, думаю, если мы, братья, примем такое решение, Василий непременно согласится. Неужели он не подчинится слову своего батюшки?
– Разве ты не знаешь, брат, – поднял голову Александр Смоленский, – что я – не хозяин брянского удела? Брянское княжество – независимая земля. И Василий сам платит ордынский «выход»! Брянцы в свое время сами пригласили меня на княжение, а потом провозгласили своим правителем моего сына! Тебе, брат, нужно самому поговорить с Василием и предложить ему такой обмен. Я не против видеть своего сына в Можайске…
– Тогда прикажи своему Василию, – улыбнулся Святослав Глебович. – И я тогда займу этот желанный Брянск!
