– Так и сделаю, – согласился тот и повернулся к Василию Карачевскому. – Посылай же, брат, людей к городу и пусть этот воевода Святослава Супоня, который приносил мне присягу на верность, откроет ворота и встретит нас с почетом!
Два карачевских дружинника быстро поскакали к стенам Севска и подняли вверх руки, чтобы их впустили в город. Но горожане не ответили на их знаки и, более того, выпустили в посланников тучу стрел! Последние укрылись щитами и, развернувшись, помчались назад.
– Нас здесь не ждут, княже! – кричали они, приблизившись к брянскому князю и показывая утыканные стрелами щиты. – Встречают, как врагов!
– Тогда пошли глашатая, – предложил сидевший в седле рядом с русскими князьями татарский полководец.
– Хорошо, – кивнул головой Василий Карачевский.
Теперь к городским стенам подъехал одинокий всадник – громкоголосый карачевский дружинник Голован.
Погорцевав возле стен, он, приставив ко рту ладонь, зычно крикнул: – Эй, севчане! Неужели вы совсем обезумели и не признаете своего князя Василия?! Ваш князь Василий Храбрый ведет свое войско на изменника и бунтовщика Святослава, незаконно захватившего Брянск! Признайте же своего князя Василия и явите нам свою покорность! Но если не послушаете меня, тогда берегитесь!
– Уходите же, враги, от нашего Севска! – донесся вдруг со стены громкий уверенный голос. – Это говорю я, княжеский воевода Супоня! У нас нет такого князя Василия, а в Брянске сидит Святослав Глебыч! Он и есть наш хозяин! Мы не откроем ворота и не пустим ваших людей! Разве мы не видим поганых татар? А где наши, русские воины? Мы не дружим с бусурманами! Уходите!
Голован, выслушав крик со стены, махнул рукой и поскакал назад к своим князьям.
– Воевода не захотел открыть городские ворота! – сказал он, приблизившись к ним, и кратко изложил услышанное.
– Ну, тогда ладно, – усмехнулся князь Василий Брянский, – если они захотели, чтобы мы ушли…Пусть так и будет! Поехали дальше, пока не наступила ночь. А там, после отдыха, пойдем на Брянск!
– Куда спешить? – возразил Шигуши. – Зачем оставлять без наказания этот бесстыжий город? У нас немало сил, чтобы сокрушить эти деревянные стены и захватить многих пленников!
– Тогда на обратном пути, Шигуши, – улыбнулся брянский князь. – А сейчас надо вернуть мне Брянск! Я отдаю этот Севск тебе и твоим воинам! Зачем тебе тащить в такую даль захваченных пленников и губить свою добычу? Мы еще не знаем, придется ли разорять мой Брянск…А вдруг брянцы покорятся без боя и выдадут мне этого мерзкого Святослава? За что их тогда карать? И где же вы добудете пленников? Вот тогда этот Севск и понесет наказание за свою измену…Понимаешь?
– Понимаю, Вэсилэ, – усмехнулся татарский темник и, засунув в рот пальцы, резко свистнул.
Татарская конница быстро построилась в походный порядок и по знаку своего полководца медленно, разгоняясь, двинулась вперед, оставив севчанам лишь возможность с тревогой и смутным страхом размышлять о причине их внезапного исчезновения.
Утром 2 апреля татарское войско подошло к Десне.
– Хорошо, что не повредили мосты, – весело сказал князь Василий Брянский. – Значит, не проведали о нашем походе! Тогда пошли!
– Зачем мне эти мосты? – усмехнулся Шигуши. – Мои воины легко пройдут и по этому некрепкому льду! Река небольшая, это не Итиль-матушка!
– Ну, тогда с Господом! – кивнул головой князь Василий. – Выводи своих людей в чистое поле прямо перед городом! Вон, вдалеке, мой славный Брянск! Сейчас пошлем туда людей и выманим из города этого бесстыжего князя Святослава!
– Разве удастся? – усмехнулся Шигуши. – Неужели этот Святэславэ тебя послушает?
– Послушает, брат! – покачал головой брянский князь. – Ему некуда деваться: надо выходить на битву! Это не покорный ему Севск, а верный мне город! Брянцы не изменят мне, своему законному князю!
В это утро, после обильной трапезы, князь Святослав Глебович беседовал с дорогим гостем – митрополитом Петром, приехавшим в Брянск еще зимой.
Приезд высшего православного святителя в Брянск означал признание важной роли города и удела в жизни тогдашней Руси. Раньше митрополиты, уделявшие все свое внимание лишь суздальской земле и Великому Новгороду, бывали здесь крайне редко, случаем, считая Брянск полудиким лесным городком. Новый же митрополит, наслышавшись о богатствах брянского удела и славе его князей, решил добиться установления дружеских отношений между суздальской землей и сильным Брянском. Одновременно, новый пастырь познакомился с черниговским епископом Арсением и, пораженный его большой начитанностью, обаянием, глубокой религиозностью, задержался в Брянске до середины весны.
Епископ Арсений подробно рассказал митрополиту о последних событиях в Брянске: о захвате города можайским князем Святославом, пленении им законного князя Василия и бегстве последнего из города.
– Это неправедно, святитель, – говорил епископ Арсений. – Нельзя признать справедливыми и жестокие расправы над брянскими боярами! Я теперь не хожу к этому нечестивому князю и не вмешиваюсь в его неправедные дела!
