– Говорил, государь, – кивнул головой Василий Брянский. – Шигуши согласен идти со мной в поход на Брянск!
– Тогда я не возражаю, Вэсилэ, – улыбнулся ордынский хан. – Пусть так и будет! Но не спешите. Пойдете на врагов весной или летом…Сейчас очень холодно и много снега. Зачем осложнять себе жизнь?
– Тогда, государь, пойдем весной, после разлива рек…
– Это не помеха для моих воинов. Как говорят, ваши реки невелики. Но смотри, как тебе удобно. Я думаю, вы без труда покараете своих врагов!
Князь Василий провел в Сарае всю зиму, будучи гостем ордынского хана и прожив вместе с княжичем Василием Карачевским в особой, большой гостеприимной юрте, в самом центре ордынской столицы. Удобно разместились и карачевские воины, дружинники князя Василия, числом около полусотни. Все они неплохо провели время среди татар, участвуя в облавных охотах, военных играх и многочисленных пирах, созываемых то одним, то другим татарским мурзой. Особенно щедрым был со своим боевым товарищем, Василием Брянским, темник Шигуши. Его большая, обтянутая зеленой материей, юрта стала местом постоянных встреч с обоими князьями – Василием Брянским и Василием Карачевским.
– Я буду помнить твою доброту, славный Шигуши, до конца моей жизни! – говорил князь Василий Брянский.
Не забывали русские князья и утех. Ни одной ночи не провели они на своих мягких топчанах без женщин. Гостеприимные татары приводили в юрту, где расположились русские князья, все новых и новых прекрасных невольниц, которые возродили к жизни брянского князя и поразили Василия Карачевского. – Как смелы в любви ордынские пленницы! – восклицал Василий Святославович. – Они не лежат, как бревна или мученицы, но смело хватаются за мужское тело и так зажигательно трепещут!
– Татары очень искусны в любви! – соглашался с ним Василий Брянский. – Они знают, как обучать пленниц любовному делу…Эти женки доставляют такое удовольствие! От них невозможно отказаться!
Но вот, наконец, как только растаяли степные снега и черная, богатая земля разбухла от влаги, князь Василий не выдержал и попросил хана Тохтэ отпустить его с войском на Брянск.
– Больше не могу терпеть, государь, – говорил князь Василий во дворце. – В моей башке прочно засела жестокая месть!
– Ну, тогда поезжай, Вэсилэ, – согласился ордынский хан, – и не жалей своих лютых врагов!
В холод и сырость капризного марта 1310 года татарская конница, покорная воле своего полководца, быстро двинулась на север.
– Скоро мы добудем серебро и много пленников! – радовались суровые татарские воины.
Полусотня карачевских дружинников, сидевших на своих откормленных в Орде лошадях, почти затерялась в татарском тумене.
– Будете следовать в обозе, – сказал им тогда князь Василий Карачевский, – но не отставаите от степного воинства!
Почти неделю ехали воины, делая недолгие привалы в степи лишь для однократного приема пищи и отдыха.
Вначале русским князьям и дружинникам было нелегко приспособиться к скорости движения татар, однако уже на четвертый день они стали привыкать, и как только Шигуши подавал очередной сигнал останавливаться на отдых, они не падали, усталые, на дно телег, как это было в первые дни, но степенно и спокойно ложились, засыпая без забот и тревог.
Наутро же войско быстро пробуждалось, принимало пищу и отправлялось дальше.
Князь Василий Брянский часто беседовал, покачиваясь в седле, с татарским военачальником.
Шигуши был обычно немногословен. Но когда дело касалось воспоминаний о ратных подвигах, он оживлялся, и разговор был обоюдным. Когда же переходили к другим делам, Шигуши больше слушал и дремал, покачиваясь в седле. Эту привычку вскоре перенял у него и Василий Брянский, научившийся размышлять сам с собой в полудреме. Так он и сидел, не обращая внимания на сырость и холод раннего утра.
Неожиданно до князя донесся звук приближавшихся всадников: цокот копыт становился все громче и громче и, наконец, из синего тумана выскочил разведывательный отряд.
– Мы подходим к городу урусов, повелитель! – крикнул, резко останавливая своего коня прямо перед Шигуши, рослый татарский всадник. – Там вокруг раскинулся непроходимый лес!
– Это мой город Севск! – сказал, улыбаясь, князь Василий. – Мы приближаемся к моим землям!
– Может, захватим этот город, Вэсилэ? – спросил, приподнявшись в седле, Шигуши.
– Там посмотрим, брат, – ответил брянский князь. – Если откроют ворота, никого не тронем! Но если они не захотят признать своего законного князя, тогда подумаем…У нас есть пороки, тараны и, слава Господу, немало воинов…Но не стоит задерживаться у этого города. Зачем растрачивать силы еще до Брянска?
Светало, когда первые татарские отряды, прошедшие по указанию Шигуши вперед, достигли городских стен.
– Аман! Аман вам, урусы! – кричали татары, гарцуя на своих крепких небольших лошадях, приводя жителей города в страх.
Сидевшие на бревенчатых стенах севчане молчали и хмуро взирали на бескрайнее море вражеских всадников.
– Пошли к городу своего человека! – предложил Шигуши брянскому князю, оглядывая крепость.
