– Это из-за большого волнения! – покачал головой можайский князь. – Ты все боишься этого Василия. Нет тебе покоя, пока он жив!
– Эй, люди! – крикнул Святослав Карачевский, хлопнув в ладоши. К нему быстро подбежали три здоровенных дружинника. – Идите же, мои люди, в тот погребок, где сидит непутевый Василий! И там его так…Ну, вы знаете как…Мы уже это обговорили…
– Знаем, батюшка, – промолвили в ответ палачи. – Мы сделаем все, как надо!
– Ну, тогда идите, – весело сказал карачевский князь, – и сразу же мне доложите!
Князья завели неторопливую спокойную беседу, сдабривая свой разговор прихлебыванием вина из серебряных кубков.
– Что-то, брат, твои люди так быстро возвращаются! – весело сказал вдруг Святослав Глебович, увидев вбежавших в трапезную всех троих, только что посланных на жестокое дело, воинов. – И все такие румяные, веселые! Неужели захотели за это подарков, бесстыжие убийцы?
– Батюшка князь! – закричал вдруг один из палачей, подбежав к сидевшим рядом князьям. – Этого злодея нет в теремном подвале!
– Как нет?! – вздрогнул Святослав Мстиславович. – Может ты обезумел, жалкий глупец?
– Он не лжет, батюшка! – вскричал другой княжеский воин. – И дверь в тот подвал распахнута настежь!
– А где же мой сын и его славная стража?! – вскричал напуганный Святослав Карачевский. – Неужели дерзкий Василий их всех перебил?
– Не знаем, батюшка, – покачал головой третий дружинник. – Там нет ни стражи, ни твоего сына, ни этого беспокойного князя Василия!
Князь Василий Брянский возвращался из Орды. Рядом с ним на крепких монгольских лошадях скакали карачевский княжич Василий – по левую руку – и пятидесятилетний татарский темник Шигуши – по правую. Вслед за ними, как шум сильного дождя, катилась тяжелой тучей конная тьма закаленных во многих битвах степных всадников.
– На душе у меня только радость, – размышлял про себя брянский князь, подремывая в седле. – Скоро свершится моя беспощадная месть! Да будет прославлен на века наш великий и мудрый государь Тохтэ!
Князь Василий Александрович не мог забыть, как участливо принял его, бессребреника, выброшенного из собственного удела, ордынский хан.
– Я пришел к тебе, государь, за правдой с пустыми руками, – говорил, стоя на коленях перед троном ордынского хана и роняя слезы, брянский князь. – У меня сейчас нет даже серебряного рубля: я начисто ограблен и едва не убит!
Неожиданно, в нарушение установленных в Сарае традиций, когда хан даже не желал разговаривать с данником, не принесшим подарков, Тохтэ ласково улыбнулся и, выслушав князя Василия, сказал: – Неужели ты думаешь, Вэсилэ, что я забыл твои заслуги? Или ту жестокую войну, где ты сражался за мое дело, не щадя своей жизни? Я тебе тогда говорил, что выполню любую твою просьбу без всяких условий! Но ты ничего не попросил! Я тогда думал, что ты слишком горд! Но я понял, что ты ничего не просил из-за своей скромности! И сказанные тогда мной слова сохранили свою силу: проси все, что бы ни пожелал!
– Тогда я прошу у тебя, государь, большое войско, – сказал, вытирая слезы радости, князь Василий, – и милости к молодому князю Василию из Карачева за спасение моей жизни!
– Я дам тебе, Вэсилэ, любое войско, – кивнул головой ордынский хан, – а также распоряжусь выписать ярлык на Корачи твоему кунаку. Давно пора отсечь башку этому глупому Святэславэ! Хоть и был он утешением для нас и великим посмешищем, но его дела – далеки от правды! Никто не имеет права занимать чужие города без моей воли! Эти глупые коназы нарушили порядок и отступились от закона! Значит, они заслужили смерть! Но этот новый князь Вэсилэ, которому я передаю Корачи, не должен забывать о дани! Сразу же, как только он войдет во власть, пусть присылает сюда, в Сарай, не только обычный «выход», но и выкуп за данный ему нынче ярлык!
– За это не беспокойся, государь, – весело сказал Василий Брянский. – Василий Карачевский выплатит тебе не только положенное серебро, но пришлет выкуп и богатые подарки! Меня только беспокоит, государь, одно. А вдруг этот дерзкий Святослав или его карачевский тезка привезут тебе серебро и станут склонять твое доброе сердце на свою сторону?
– Не волнуйся, Вэсилэ, – усмехнулся Тохтэ-хан. – Я не откажусь от тебя! И если тот Святэславэ, твой дерзкий дядька, или этот баран из Корачи, приедут сюда, они сразу же потеряют свои башки и не будет необходимости в военном походе! Может, так и поступить? Если хочешь, я вызову этих злодеев в Сарай и учиню им праведный суд! Как ты на это смотришь, мой верный Вэсилэ?
– Этого не надо! – покачал головой брянский князь. – Я хочу сам повести войско на Брянск и расправиться с моими лютыми врагами!
– Пусть же так и будет! – поднял руку ордынский хан. – Но сейчас нужно подобрать тебе нужных людей! Кого бы ты сам взял в набег?
– Дозволь же, государь, пойти со мной славному Шигуши, – ответил князь Василий, – со всей его тьмой!
– Шигуши – великий воин, – склонил голову Тохтэ, – и его тьма прославлена далеко за пределами Золотого Ханства! Кроме того, у тебя – давняя с ним дружба! Ты говорил об этом с Шигуши?
