Мы сделали вылазку и принесли двенадцать винтовок, взятых возле убитых. Настроение у всех было боевое. Атаки фашистов мы могли отражать и дальше. Но все равно, вызвав подкрепление с артиллерией, они «выкурили» бы нас из лагеря… Так что обжитый лагерь, как ни жаль, нужно было все-таки оставлять. Припрятав хозяйственное имущество и запас продовольствия в урочище Великий лес, тронулись на Ходыки. Эта деревня была нам особенно близка и дорога. Здесь почти каждый взрослый был нашим связным. Отряд расположился в домах. На дорогах выставили посты с пулеметами. Связные тут же отправлялись в ближайшие гарнизоны и в полночь уже принесли вести, весьма неутешительные: фашисты все прибывают, ходят слухи, что из Слуцка на Великий лес идут танки. Значит, засиживаться на одном месте нельзя — надо маневрировать, наносить удары там, где враг их не ждет.
Для нас настали тяжелые дни. Решили мы идти на восток, в Любанский район, где, по сведениям, должны были быть партизанские отряды и группа работников Минского подпольного обкома партии, связь с которой мы давно уже потеряли.
Почти все деревни на нашем пути были заняты карательными отрядами. Лес тоже не давал надежного укрытия. Следы на снегу фашистские разведчики читали отлично. Больше трех-четырех часов задерживаться на одном месте отряд не мог. Продуктов осталось, самое большее, на пять дней…
В урочище Вельча на привале выстроил отряд и начистоту рассказал о том, что попали мы в очень тяжелое положение, тем более, что заходить в деревни, пока не оторвались от карателей, рискованно. Значит, нам надо экономить продукты, беречь силы, а главное — быть исключительно бдительными и дисциплинированными. Хотя морозы и сильные, костров в лесу не жечь — их может заметить вражеская авиация. Надо собрать всю волю и выдержку и быстрее двигаться в Любанский район: там обязательно встретим своих товарищей-партизан.
7 декабря, измотанные и голодные, мы наконец оторвались от карателей и, сделав тридцатикилометровый бросок, вышли на правый берег Оресы. Это уже был Любанский район. По пути отряд пополнялся: связные, которым угрожала расправа, влились в наши боевые группы. Через неделю 113 партизан вошли в далеко растянувшуюся вдоль речной кручи деревню Нежин. В избах мигали слабые огоньки, скрипели у колодцев журавли, блеяли овцы. Казалось, деревня живет спокойной, мирной жизнью.
— Вот, хлопцы, мы и на реке Оресе, еще Янкой Купалой воспетой. Он был в этих краях еще в 1933 году. О ней, помнится, ребята наши в школе сочинения писали, может, кто-то и двойки хватал, — заметил я.
— Не думаю, — возразил Стешиц, — купаловскую поэму почти каждый наизусть знает. Даже теперь помнят.
Нежинцы радушно встречали партизан. Добрая молва о нас докатилась и сюда. Распахивались двери изб, хозяйки торопливо ставили в печь большие чугуны бульбы, угощали партизан теплым молочком…
Не успели разместиться в домах, как разведчики доложили, что неподалеку, в отделении совхоза Бориково, стоит партизанский отряд. А вскоре к дому, где разместился наш штаб, подкатил санный возок. Вошел человек в полушубке, представился:
— Капитан Розов Николай Николаевич, командир отряда. Мы про вас, Василий Захарович, знаем. Секретарь обкома партии как-то рассказывал. Рады вас видеть в наших краях. Если не секрет, какими судьбами?
Скажу, что Николай Николаевич как-то сразу глянулся мне своей подтянутостью, четкостью и деловитостью. Я тут же коротко рассказал о наших делах и проблемах. Разложив на столе карту, Розов детально обрисовал обстановку в районе. Выяснилось, что сильные гарнизоны оккупантов находятся в Любани, в совхозе «Сосны» и в Кузьмичах, в десяти километрах отсюда. Партизанский отряд в совхозе Бориково держит заставу, основная же его часть размещается в лесу, в землянках. В здешней зоне находятся также отряды А. И. Далидовича и А. И. Патрина, а также группа Г. Н. Столярова. В соседнем, Октябрьском районе, — несколько партизанских отрядов под общим руководством Героя Советского Союза Федора Илларионовича Павловского. Это радовало.
— А где же Василий Иванович Козлов, да и вся обкомовская «семерка»? — спросил я.
Розов неловко замялся и развел руками.
Я повторил вопрос.
— По нашим данным, они могут быть где-то на острове Зыслов, недалеко от деревни Загалье…
— Даже так? Не очень-то это здорово для дела, — сказал я с досадой и попросил Розова, чтобы он помог нам связаться с Козловым. Он пообещал сделать это в ближайшее время. Для себя же я сделал малоутешительный вывод: Василий Иванович по-прежнему «конспирируется» от своих же партизан…
