Пройдя многие километры партизанскими дорогами, я еще с осени вынашивал план ведения боев зимой. Суть его заключалась в следующем: нигде подолгу не задерживаться, на немцев нападать внезапно, дерзко и ошеломительно, в духе суворовской «Науки побеждать». Добиться этого можно только тогда, когда партизаны сядут на коней. Это означало, что на каждых трех бойцов надо было раздобыть сани и добрую лошадь. Иметь на подводах овес для лошадей, недельный запас еды для партизан. И на подводах двинуться в рейд по районам Минской и Пинской областей, громя по пути мелкие гарнизоны фашистов, наводя страх на тех, кто засел в районных центрах.
На первый взгляд такой план мог показаться слишком рискованным. Как можно разъезжать по территории, которую гитлеровцы контролируют? Долго ли попасть в ловушку?
Однако зима выдалась морозная, суровая и снежная, она лишала немцев важного преимущества: возможности быстро бросать на партизан крупные силы. Машины не смогут пройти по глубокому снегу на проселочных дорогах. А на лошадях — попробуй, догони! Пока вражеские разведчики донесут о появлении партизан, пока немцы соберутся, партизаны уже за десятки километров. Как говорят, что для нас хорошо, то для немца «капут»…
Тем временем наш отряд из Нежина перебазировался в Загалье. Здесь наконец-то можно было перевести дух, немного отдохнуть. Но мы по-прежнему не ослабляли нашей боевой деятельности. Группы вели разведку, ходили на задания вместе с соседями. Мыслью о целесообразности проведения небольших конных рейдов я поделился с очень узким кругом партизанских командиров, которые ее поддержали. Дело, как говорят, оставалось за малым…
День 12 декабря навсегда останется в нашей памяти — памяти тех, кто долго и мучительно ждал первой победной вести с фронта. Мы не имели известий с Большой земли семь дней: «сели» батареи. И лишь ночью 11 декабря разведчики принесли новое питание для приемника. А утром в дом, где расположился штаб, вихрем влетел Саша Беркович.
— Провал немецкого плана окружения и взятия Москвы! — Беркович многозначительно поднял вверх палец. — Провал! Ясно? Поражение немецких войск на подступах к Москве! Наши войска перешли в контрнаступление. С шестого по десятое декабря они освободили свыше четырехсот населенных пунктов! Ура!
Победная сводка вызвала у меня и моих товарищей глубокий, торжественный и радостный восторг. Вот и свершилось то, о чем так долго мечтали! Теперь надо эту весть оперативно довести до населения…
На рассвете 13 декабря гитлеровцы из Кузьмичей и совхоза «Сосны» атаковали хутор Опин. В это время там были только бойцы штабной охраны, хозвзвода и одно отделение отряда Розова, а боевые группы ушли в засады. Первыми немцев заметили дозоры Веры Степановой, секретаря Слуцкого райкома комсомола, и Ивана Черняка. Они в упор ударили по фашистам. Те залегли, открыли огонь по хутору. Партизанам повезло, что не успели уйти на задание Иван Чуклай и Иван Некрашевич с комсомольцами. Ребята бросились к пулемету и, выкатив его на окраину хутора, ударили по наступающим. Те смешались, зарылись в снег. На помощь пулеметчикам поспешили Вера Некрашевич, Анна Багинская, Саша Беркович и еще несколько бойцов. Здесь же оказались Вера Степанова и Иван Черняк, отошедшие кустарником к хутору. Пока шла лобовая дуэль, пулеметчик отряда Розова (их землянки находились неподалеку в лесу) зашел во фланг фашистам и открыл огонь. Гитлеровцы дрогнули и побежали еще до подхода наших групп, снявшихся с засады. Одиннадцать убитых оставил враг на снегу, шестеро было раненых.
— У нас потерь нет! — радостно доложил Иван Чуклай.
Удачно закончившийся для нас бой встревожил гитлеровцев. В Кузьмичи и совхоз «Сосны» они подтянули подкрепления, притом значительные. Завязывать с такими силами бои было бы опрометчиво, и мы вместе с другими отрядами отошли.
Позже я сделал запись в дневнике: «26/ХІІ. 41 г. Сильный мороз, метель. Немцы с полицией рыщут по деревням Нежин, Калиновка, М. Городячи. Ежедневно ведется разведка. Народу все прибавляется. Правда, сырой материал. Требуется большая тренировка…»
Близится конец 1941 года. Больше пяти месяцев боремся мы в тылу врага. 4 июля из Пинска вышло нас шестьдесят. За фронт ушли сорок. Теперь в отряде 117 бойцов, проверенных в самые тяжелые дни. На их боевом счету около двухсот уничтоженных гитлеровцев. Подбито два танка, несколько автомашин, разрушено много мостов, повреждено немало линий связи. Малыми силами, плохо вооруженные, мы все-таки сумели держать под контролем значительную территорию, где немцам не удалось установить свой пресловутый «новый порядок».
Я далек от мысли преувеличивать роль нашей борьбы в 1941 году. Но политическое значение ее велико. Для многих тысяч и тысяч наших людей, оказавшихся на оккупированной территории, каждый партизан был полпредом советской власти. Даже слух о партизанах вселял в сердца людей веру и надежду, не говоря уже о реальном срыве ими многих мероприятий оккупантов по экономическому разграблению нашей белорусской земли. И это самое главное!»
Пятая глава
