ИЗ ИСКРЫ ВОЗГОРЕЛОСЬ ПЛАМЯ. ПЕРЕЛОМНЫЙ 1942-Й…
Я знаю, что будет делать мой народ… Пока будет жив хотя бы один белорус, не будет на белорусской земле покоя фашистским захватчикам…
Янка Купала. О народной войне
Много трудностей объективного и субъективного характера пришлось преодолеть в первый год войны при организации и развертывании партизанской борьбы в оккупированной Беларуси, прежде чем она приобрела более организованные формы, когда стали возникать партизанские зоны, которыми к концу 1943 года уже контролировалось до 60 процентов ее территории. Это явилось затем существенной поддержкой войскам действующей армии, освобождавшим нашу Родину…
Случилось так, что судьба оказалась немилосердной к большинству отрядов, сформированных в начале Великой Отечественной войны в Столине. 17 из них были либо разбиты, либо вынуждены временно прекратить свою деятельность, либо ушли за линию фронта. Выжил и продолжал воевать, привлекая в свои ряды все новые силы, лишь партизанский отряд Василия Захаровича Коржа…
С течением времени ему становилось ясно, что противопоставлять врагу силу одного, относительно небольшого партизанского отряда, защищать местное население от уничтожения, грабежа и угона в Германию становится не под силу, и с этими задачами ему в одиночку не справиться.
На переломном этапе суровой, морозной и вьюжной зимы 1941/42 годов Василий Захарович принимает решение приступить к созданию новых партизанских отрядов и, как он подчеркивал, «вовлекать в них людей, жаждущих бороться против немецких оккупантов за их издевательства и надругательства над мирными людьми на оккупированной территории Беларуси». Корж рассчитывал, что создание новых отрядов не только спасет местное население от угона в германское рабство и физического истребления, но и поможет более решительно вести борьбу против врага, подрывать его тылы и сможет в какой-то мере усилить удары войск действующей армии, на фронтах Великой Отечественной войны. Так постепенно снизу начинало создаваться инициативное ядро, которое позднее и стало цементирующей основой Пинского партизанского соединения.
Выполняя эту задачу, Василий Захарович начал откомандировывать наиболее проверенных в боях и проявивших организаторские способности «комаровцев» в другие районы Пинской области для организации там новых партизанских отрядов.
Откомандированные снабжались проверенными явками, им давались установочные данные на сочувствующих партизанам местных жителей, а также рекомендации по местам наиболее целесообразной дислокации вновь создаваемых отрядов.
Той лютой зимой партизаны Коржа старались держаться ближе к известным им дорогам, тропам, населенным пунктам. Вдруг нагрянут гитлеровцы? Поэтому нужно было смотреть в оба, знать все о действиях врага, его карательных отрядах.
Никак было не обойтись и без четко организованной разведки. Поэтому каждый день Василий Захарович посылал группы партизан в различных направлениях, а на основных дорогах устанавливал посты. Разведчиков он посадил на коней и на легкие сани. Они быстро передвигались по любым дорогам, проникали в населенные пункты, оперативно докладывали о появлении фашистов, их замыслах. В полиции, бургомистратах, органах управления оккупантов отряд «Комарова» уже имел свои агентурные источники, которые информировали о намерениях нацистов.
Партизаны по-прежнему совершали внезапные нападения на вражеские гарнизоны, громили полицейские участки, неожиданно обрушивались на карателей, пытавшихся пробраться поближе к базе отряда. Свою боевую активность «комаровцы» старались наращивать день ото дня.
Думал ли тогда Василий Захарович, что его активные, успешные и самостоятельные действия вызовут мутный поток весьма негативной, надуманной и противоречивой информации о нем, направлявшейся в Москву некоторыми малокомпетентными в партизанских делах партийными руководителями. Корж старался не втягиваться в эти политические дрязги, однако, по указанию Центра, он просто вынужден был в своем отчете о боевых действиях в 1941—-1942 годах доложить о реальном положении дел. Кривотолки тогда малость приутихли, но «осадок остался»…
Спустя более чем сорок лет, незадолго до кончины П.К.Пономаренко, его навестил в больнице Эдуард Болеславович Нордман, соратник Коржа по первому партизанскому отряду. Выбрав подходящий момент, он спросил у бывшего руководителя ЦШПД:
— Скажите, Пантелеймон Кондратьевич, почему в Центре к Коржу относились несправедливо?
— Знаю, что жить мне осталось недолго. Уношу в могилу свою вину перед Коржом. Если бы ты почитал, что писали в шифровках о нем известные тебе товарищи… Не подчиняется партийным органам. Выставляли чуть ли не анархистом, этаким белорусским батькой Махно. Моя вина — поверил наветам высокопоставленных клеветников… Понадобилось время, чтобы разобраться, кто же такой Корж на самом деле. Он был законопослушным, но садиться себе на шею никому не позволял. Очень сожалею, что так поздно в этом разобрался. Прошлое не вернуть и не исправить…
